— Где же? В природе?

— Я даже не знаю, где. Разве его можно найти только в каких-нибудь определенных 
местах?

— У алтаря, — бурчит Бодендик и показывает направо. — Ну, мне по этой дороге. А 
вам?

— По всем, — отвечаю я. — По всем, господин викарий.

— Кажется, вы вовсе не так много выпили, — с некоторым удивлением ворчит он мне 
вслед.

Я возвращаюсь домой. В саду кто-то набрасывается на меня.

— Наконец-то я изловил тебя, мерзавец!

Я стряхиваю с себя нападающего, уверенный, что это шутка. Но он тут же 
вскакивает и головой наносит мне удар под ложечку. Я падаю, стукнувшись о 
цоколь обелиска, но успеваю еще пнуть противника ногой в живот. Пинок 
недостаточно силен, так как я даю его, уже падая. Человек снова кидается на 
меня, и я вдруг узнаю мясника Вацека.

— Вы что, спятили? — спрашиваю я. — Разве вы не видите, на кого напали?

— Да, вижу! — И Вацек хватает меня за горло. — Теперь я отлично вижу, кто ты, 
сволочь! Теперь уже тебе крышка!

Я не знаю, пьян ли он. Да у меня и времени нет для размышлений. Вацек ниже меня 
ростом, но мускулы у него, как у быка. Мне удается перевернуться и прижать его 
к обелиску. Он невольно ослабляет хватку, а я бросаюсь вместе с ним в сторону и 
при этом стукаю его головой о цоколь. Вацек совсем отпускает меня. Для верности 
я еще раз даю ему плечом в подбородок и встаю, спешу к воротам и зажигаю свет.

— Что все это значит? — спрашиваю я.

Вацек медленно поднимается. Он еще оглушен и мотает головой. Я наблюдаю за ним. 
А он вдруг снова бросается вперед, нацелившись головой мне в живот. Я 
отскакиваю в сторону, даю ему подножку, он с глухим стуком опять налетает на 
обелиск и ушибается в этот раз о полированную часть цоколя. От такого удара 
другой потерял бы сознание, но Вацек только слегка пошатнулся. Он повертывается 
ко мне, в руках у него нож. Это длинный острый нож, каким колют скотину, я 
отлично вижу его при электрическом свете. Вацек вытащил его из сапога и с ним 
кидается ко мне. Я не стремлюсь к бесцельным героическим деяниям: при 
столкновении с человеком, который умеет так искусно обращаться с ножом и привык 
колоть лошадей, это было бы самоубийством. И я прячусь за обелиск, Вацек 
бросается следом за мной. К счастью, я более ловок и проворен.

— Вы спятили? — шиплю я. — Хотите, чтобы вас вздернули за убийство?

— Я покажу тебе, как спать с моей женой! — хрипит Вацек. — Ты поплатишься своей 
кровью!

Наконец-то я узнаю, в чем дело!

— Вацек! — восклицаю я. — Вы же казните невинного!

Мы носимся вокруг обелиска. Я не догадываюсь позвать на помощь: все происходит 
слишком быстро; да и кто мог бы мне действительно помочь?

— Вас обманули! — кричу я сдавленным голосом. — Какое мне дело до вашей жены?

— Ты спишь с ней, сатана!

Мы продолжаем бегать то вправо, то влево. Вацек в сапогах, он более 
неповоротлив, чем я. И куда запропастился Георг! Меня тут по его вине зарежут, 
а он прохлаждается с Лизой в своей комнате!

— Да вы хоть свою жену спросите, идиот! — кричу я, задыхаясь.

— Я зарежу тебя!

Озираюсь, ища какое-нибудь оружие. Ничего нет. Пока мне удастся поднять 
маленький могильный камень, Вацек успеет перерезать мне горло. Вдруг я замечаю 
осколок мрамора величиной с кулак, он поблескивает на подоконнике конторы. Я 
схватываю его, проношусь вокруг обелиска и запускаю его Вацеку в голову, удар 
приходится под левой бровью, и сейчас же течет кровь, он видит теперь только 
одним глазом.

— Вацек, вы ошибаетесь! — кричу я. — Ничего у меня нет с вашей женой. Клянусь