волнение  и
страх, когда Джальма выказывал то благородство  великой  души,  то  редкую
сердечную доброту, то страшный взрыв  вспыльчивого  нрава.  Она  также  не
могла не поразиться редкой красоте принца, и при первом  взгляде  на  него
молодая девушка почувствовала какой-то страшный, почти болезненный  толчок
во всем существе: точно электрическая искра пробежала по ней в ту  минуту,
когда  ее  глаза  встретились  с  глазами  Джальмы.  Ужасно  смутившись  и
невыразимо страдая от этого  смущения,  которое  она  в  душе  проклинала,
Адриенна старалась справиться  с  собой  и  скрыть  глубокое  впечатление,
произведенное на нее Джальмой, в то  время  как  она  оправдывалась  перед
Роденом в своем поступке... Но упорное молчание молодого индуса удвоило ее
замешательство.
   Взглянув на принца, чтобы получить ответ  на  сестринское  предложение,
Адриенна снова встретила тот же пристальный,  пламенный  взор  и  опустила
глаза под влиянием испуга, печали и оскорбленной  гордости.  Она  мысленно
порадовалась  своему  решению,  ставшему  теперь  необходимостью:  держать
Джальму подальше от себя, потому что эта горячая и страстная  натура  явно
ее пугала.  Желая  положить  конец  затруднительной  для  нее  сцене,  она
обратилась к Родену и тихим, дрожащим голосом промолвила:
   - Прошу вас... переговорите с принцем, передайте ему мои предложения...
я не могу оставаться здесь больше.
   С этими словами Адриенна сделала шаг к Флорине.
   При первом движении девушки Джальма бросился к ней одним  прыжком,  как
тигр, у которого похищают добычу. Адриенна,  испуганная  выражением  дикой
страсти, которой загорелись  черты  индуса,  откинулась  назад  с  громким
криком. Этот крик привел Джальму в себя. Он вспомнил  все  происшедшее  и,
побледнев от  стыда  и  глубокого  отчаяния,  взволнованный,  дрожащий,  с
полными слез глазами упал на колени перед  молодой  девушкой  и,  умоляюще
протягивая  к  ней  руки,  проговорил  очаровательно  нежным,   робким   и
просительным голосом:
   - О! останьтесь... останьтесь... не покидайте меня...  я  так  давно...
вас жду!
   Эта мольба,  произнесенная  с  робкой  наивностью  ребенка,  с  кроткой
покорностью, так резко отличалась от дикой  вспышки,  напугавшей  Адриенну
своей горячностью, что девушка не могла не ответить ему:
   - Принц... мне нельзя здесь оставаться дольше...
   - Но вы вернетесь? - сдерживая рыдания,  спрашивал  Джальма.  -  Я  вас
увижу?
   - О! нет... никогда... никогда, - отвечала слабым голосом  Адриенна  и,
воспользовавшись внезапным испугом, поразившим Джальму  при  этих  словах,
быстро исчезла за зеленью теплицы.
   В то время,  когда  Флорина,  спешившая  за  Адриенной,  поравнялась  с
Роденом, последний ей быстро шепнул:
   - С Горбуньей надо завтра же покончить.
   Флорина вздрогнула и исчезла за госпожой, ничего не ответив.
   Джальма так  и  остался  на  коленях  с  опущенной  на  грудь  головой,
растерянный и убитый.  Его  прелестное  лицо  не  выражало  ни  гнева,  ни
волнения: оно окаменело.  По  его  щекам  текли  слезы.  Видя,  что  Роден
подходит к нему, принц поднялся, но  так  дрожал,  что  еле  дотащился  до
дивана, на который и упал, закрыв лицо руками.
   Роден произнес слащавым и проникновенным голосом:
   - Увы... я боялся того, что случилось! Я не хотел, чтобы вы видели свою
благодетельницу... Знаете, зачем я сказал вам, что она старуха?
   Джальма опустил руки на колени и молча обернул к  Родену  свое  залитое
слезами лицо.
   - Я знал, как хороша мадемуазель  де  Кардовилль.  Я  знал,  как  легко
влюбиться в ваши годы, и я хотел, чтобы  вы  избежали  этого  несчастья...
потому что ваша благодетельница...  безумно  влюблена  в  одного  молодого
человека, живущего здесь, в Париже...
   При этих словах Джальма обеими руками схватился  за  грудь,  точно  ему
пронзили сердце одним ударом, испустил крик дикой скорби и упал на  диван,
потеряв сознание.
   Роден холодно изучал его в течение нескольких секунд,  а  затем  вышел,
чистя по дороге локтем старую шляпу и бормоча сквозь зубы:
   - Ладно!.. клюнуло... клюнуло...



10. СОВЕТЫ

   Смеркалось. Пробило десять часов. Был вечер того  дня,  когда  Адриенна
первый раз увидела Джальму.
   Флорина, бледная, смущенная и  дрожащая,  со  свечой  в  руке  вошла  в
простенькую, но очень уютную спальню.
   Эта комната, принадлежащая Горбунье, находилась на первом  этаже,  и  у
нее два выхода. Один вел во двор, а другой - в сад. Через двор приходили к
Горбунье нуждающиеся, ожидавшие ее в передней, а пособия она  раздавала  в
другой комнате, смежной с той спальней, куда вошла теперь Флорина. Молодая
девушка выглядела  обеспокоенной,  почти  испуганной.  Она  осторожно,  на
цыпочках ступа