у радость вашей родственницы  при  свидании  с  вами!  Она
будет так счастлива!..  Вы  такие  милые!..  И  сходство  между  вами  так
трогательно...
   - Вы слишком снисходительны!
   - О нет! Вы, верно, и характерами так же похожи, как и лицами?
   - Да ведь это понятно, - сказала Роза. - С самого  рождения  мы  ни  на
минуту не расставались... ни днем, ни ночью... Как же нашим характерам  не
быть похожими?
   - В самом деле? Вы никогда, ни на минуту не расставались?
   - Никогда!
   И сестры, взяв друг друга за руки, обменялись нежной улыбкой.
   - Ах, Боже мой! Значит, вы  были  бы  ужасно  несчастны,  если  бы  вас
разлучили?
   - О! Это невозможно! - воскликнула Роза, улыбаясь.
   - Почему невозможно?
   - У кого хватило бы жестокости нас разлучить?
   - Да, конечно, для этого надо было бы быть очень злым.
   - О! - воскликнула Бланш. - Даже и очень злой человек не решился бы нас
разлучить?
   - Тем лучше, девочки, но почему?
   - Потому что это нас слишком бы потрясло! Мы бы умерли!
   - Бедные девочки!
   - Три месяца тому назад нас посадили в тюрьму, ну и вот,  ее  директор,
человек, по-видимому, очень жестокий, сказал, увидев нас: "Разлучить  этих
девочек все равно, что уморить!" - и нас не разлучили, так что и в  тюрьме
нам было хорошо, насколько это возможно в тюрьме!
   - Это делает честь вашему доброму сердцу, а также и тем, кто понял, что
вас нельзя разлучить.
   Экипаж остановился. Кучер крикнул, чтобы отворили ворота.
   - А! Вот мы и приехали к вашей родственнице! - сказала госпожа Гривуа.
   Карета въехала на усыпанный песком двор. Госпожа Гривуа  подняла  штору
на окне. Громадный двор был  перерезан  высокой  стеной.  Посередине  этой
стены находился небольшой навес, поддерживаемый известковыми колоннами,  и
под ним дверь. За стеной виднелась кровля и  фронтон  большого  здания  из
тесаного камня. По сравнению с домом, где жил Дагобер, это жилище казалось
дворцом, так что Бланш воскликнула с наивным изумлением:
   - Какой великолепный дом!
   - Это еще что, а вот вы увидите,  каково  внутри!  -  отвечала  госпожа
Гривуа.
   Кучер отворил дверцы фиакра и... к страшному  гневу  госпожи  Гривуа  и
изумлению сестер... перед ними явился Угрюм. Он  следовал  за  экипажем  и
стоял, выпрямив уши и виляя  хвостом,  забыв  совершенное  преступление  и
ожидая, по-видимому, похвалы за свою верность.
   - Как! - воскликнула госпожа Гривуа,  скорбь  которой  пробудилась  при
виде Угрюма. - Эта отвратительная собака бежала за нами?
   - А поразительный пес, доложу я вам, - сказал кучер. - Он ни на шаг  не
отставал  от  лошадей...  должно  быть,  ученая  на  этот  счет  собака...
Молодчина! с ним и вдвоем не справишься!.. Ишь, грудь-то какая!
   Хозяйка покойного Сударя,  раздраженная  неуместными  похвалами  кучера
Угрюму, торопливо заметила молодым девушкам:
   - Я провожу вас к вашей родственнице; подождите меня в экипаже.
   Госпожа Гривуа поспешно вошла под навес и позвонила.
   Женщина, одетая монахиней, отворила  дверь  и  почтительно  поклонилась
госпоже Гривуа, которая сказала:
   - Прибыли две девушки: по приказанию  аббата  д'Эгриньи  и  княгини  де
Сен-Дизье. Их следует тотчас же разлучить и посадить в  отдельные  _особые
кельи_! Понимаете... строгое заключение, как для _нераскаявшихся_!
   - Я сейчас доложу настоятельнице, и ваше приказание будет исполнено,  -
отвечала с поклоном монахиня.
   -  Пожалуйте,  девочки,  -  обратилась  госпожа   Гривуа   к   сестрам,
воспользовавшимся ее  отсутствием,  чтобы  потихоньку  приласкать  Угрюма,
преданность которого их очень тронула.  -  Вас  сейчас  проводят  к  вашей
родственнице, а через полчаса я вернусь за вами. Кучер, держите собаку.
   Роза и Бланш, занявшись Угрюмом, не заметили привратницы-монахини. Она,
впрочем, держалась за дверью, и сестры только  тогда  заметили  ее  наряд,
когда переступили порог дверей, сейчас же за ними затворившихся.
   Убедившись, что девушки  в  монастыре,  госпожа  Гривуа  велела  кучеру
выехать за внешние ворота и ждать ее там. Последний повиновался.
   Угрюм, увидев, что Роза и Бланш исчезли за дверью сада, подбежал к ней.
Тогда хозяйка Сударя позвала к себе рослого, дюжего малого, сторожа  этого
здания, и сказала ему:
   - Николя, хотите получить десять франков? Убейте сейчас же при мне  эту
собаку... вот она, у дверей...
   Николя покачал головой, оглядев богатырское сложение Угрюма, и заметил:
   - Черт возьми, такую собаку нелегко укокошить...
   - Я вам дам двадцать франков, только убейте ее сейчас... при мне.
   - Без ружья тут трудно что-то сделать,  а  у  меня  нет  ничего,  кроме
железного молотка.
   - И отлично... можно одним ударом его пристукнуть!
   - Попробую... только вряд ли что выйдет!
   Николя вышел за молотком, а госпожа Гривуа яростно воскликнула:
   - Ах!.. если бы у меня была сила!
   Возвратившись с оружием и тщательно скрывая его за  спиной,  привратник
начал коварно подкрадываться к Угрюму и, похлопывая по  ноге  левой  рукой
(так как в правой держал молоток), начал подманивать собаку:
   - Ах ты, мой пес хороший... ну, иди  сюда...  подойди  ко  мне,  добрая
собака!
   Угрюм поднялся, вн