| |
й вид, что Роза не могла удержаться и
воскликнула:
- Боже, что с вами?..
- Увы! Дорогие дети... я больше не в силах скрывать... - отвечала
Франсуаза, заливаясь слезами. - Я просто ни жива ни мертва со вчерашнего
дня... Вечером я, по обыкновению, ждала сына к ужину... Он не пришел... Я
не хотела вам показать, до чего это меня встревожило, и поджидала его с
минуты на минуту... Потому что вот уже десять лет, как он ни разу не лег
спать, не простившись со мною... Я провела большую часть ночи у дверей
комнаты, прислушиваясь, не идет ли он... Но я ничего не услышала...
Наконец, в три часа ночи я легла. Сегодня утром у меня все еще была
надежда, правда, очень слабая, что Агриколь вернулся под утро, я пошла
посмотреть, и...
- И что же?
- Он не вернулся!.. - промолвила бедная мать, вытирая глаза.
Роза и Бланш взволнованно переглянулись. Одна и та же мысль беспокоила
их: если Агриколь не вернется, как будет жить эта семья? Не станут ли они
вдвойне тяжелой обузой в подобных обстоятельствах?
- Быть может, господин Агриколь заработался допоздна и не стал
возвращаться домой? - заметила Бланш.
- О нет, нет! Он вернулся бы даже среди ночи, зная, как я буду
беспокоиться... Увы!.. Несомненно, с ним случилось несчастье... Быть
может, его ранили в кузнице: он ведь так охоч до работы, такой смелый!
Бедный сынок!!! А к заботам о нем у меня прибавилась еще и тревога за
молоденькую работницу, что живет наверху...
- А с ней что случилось?
- Выйдя от сына, я зашла в каморку, где живет Горбунья... чтобы
поделиться своим горем, потому что она для меня все равно что дочь... Я не
нашла ее дома, а постель не тронута, хотя день только что занимается...
Куда она могла деваться, совершенно не могу понять... Она почти никуда не
ходит.
Девушки снова тревожно переглянулись. С Горбуньей они связывали надежды
найти работу. Но сомнения их на этот счет и волнение Франсуазы рассеялись
очень быстро, так как почти тотчас же в дверь постучали и послышался голос
Горбуньи:
- Можно войти, госпожа Франсуаза?
Сестры разом бросились к дверям и впустили молодую девушку.
Снег, непрерывно падавший со вчерашнего вечера, промочил до нитки
ситцевое платьице молодой работницы, ее дешевую бумажную шаль и черненький
тюлевый чепчик, который, оставляя открытыми густые пряди каштановых волос,
обрамлял бледное лицо, от холода посинели ее белые, худые руки, и только
горевшие внутренним огнем голубые глаза, обычно кроткие и застенчивые,
показывали, что это хрупкое существо, несмотря на свою обычную робость,
нашло в себе необыкновенную энергию, раз обстоятельства того потребовали.
- Господи!.. Откуда ты, Горбунья? - спросила Франсуаза. - Я поднялась
посмотреть, не вернулся ли сын, и заглянула в твою каморку... Не поверишь,
как я была удивлена, когда не застала тебя там. Где ты была в такую рань?
- Я принесла вам известия об Агриколе!..
- О сыне! - воскликнула Франсуаза, задрожав от волнения. - Что с ним
случилось? Ты его видела? Ты говорила с ним? Где он?
- Я его не видала, но знаю, где он находится.
И, видя, что Франсуаза бледнеет, Горбунья поспешила прибавить:
- Успокойтесь... он здоров; он не подвергается никакой опасности...
- Слава тебе, Господи!.. Ты не покидаешь меня, грешную, своими
милостями... Третьего дня ты возвратил мне мужа... Сегодня, после
мучительной ночи, ты даешь мне знать, что жизнь моего бедного сына в
безопасности.
Говоря это, жена солдата бросилась на колени и набожно перекрестилась.
Пользуясь этим временем, Роза и Бланш подошли к Горбунье и с нежным
сочувствием заметили:
- Как вы промокли... вам, верно, холодно... Смотрите не простудитесь...
так легко заболеть!
- Мы не смели напомнить госпоже Франсуазе, чтобы она затопила печку...
но теперь мы ее попросим.
Тронутая и чрезвычайно удивленная внимательной заботливостью дочерей
маршала Симона, Горбунья, всегда испытывавшая благодарность за малейшее
доказательство доброты и участия, отвечала с выражением бесконечной
признательности:
- Очень вам благодарна, барышни, за внимание. Но не беспокойтесь, як
холоду привыкла... Кроме того, я так тревожусь, что даже и не чувствую его
теперь!
- Но где же мой сын? - спросила Франсуаза, вставая с колен. - Отчего он
не ночевал дома? Так ты знаешь, голубушка Горбунья, где он?.. Скоро ли он
придет? Отчего он медлит?
- Ручаюсь вам, что Агриколь здоров; что же касается до его возвращения,
то...
- Ну, что же?
- Соберитесь с мужеством, госпожа Франсуаза.
- Боже ты мой!.. У меня кровь стынет в жилах... Что случилось?.. Почему
я не могу его видеть?
- Увы!.. Он арестован!
- Арестован! - с ужасом воскликнули Роза и Бланш.
- Да будет воля твоя, Господи! - сказала Франсуаза. - Какое страшное
горе... Он арестован!.. Он!.. Такой добрый, честный парень! За что его
арестовали?.. Видно, случилось какое-нибудь недоразумение?
- Третьего дня, - начала Горбунья, - я получила анонимное письмо. Меня
уведомляли, что Агрикол
|
|
