испытываю  к  ним
полное отвращение. Я только и желаю напугать их. Но  как?  Предоставив  им
возможность составить обо мне самое дурное мнение!  А  лучший  способ  для
этого - показать, что я живу точь-в-точь, как они. Я рассчитываю, что  мои
недостатки, капризы и фантазии предохранят меня от этих искателей!
   - Этого вам недолго ждать, можете не беспокоиться, - заметила ее тетка,
- особенно, если, к несчастью, подтвердятся те слухи,  которые  носятся  о
вашем поведении. Я  не  хочу,  не  смею  верить  тому,  что  рассказывают!
Говорят, что  вы  настолько  забыли  все  приличия,  что  позволяете  себе
возвращаться домой утром. Конечно, я не могу верить таким ужасам!
   - Напрасно, княгиня... потому что это...
   - Итак, вы признаетесь! - воскликнула княгиня.
   - Я никогда не отказываюсь от своих поступков!.. Сегодня я возвратилась
в восемь часов утра!
   - Слышите, господа?! - воскликнула госпожа де Сен-Дизье.
   - Ах! - пробасил господин д'Эгриньи.
   - Ах! - фальцетом присоединился барон.
   - Ах! - со вздохом прошептал доктор.
   Услыхав  эти  жалобные  возгласы,  Адриенна  хотела  было  объясниться,
оправдать свое поведение, но затем гордость взяла верх, и  она  решила  не
унижаться до объяснений.
   - Итак, это правда! - продолжала княгиня. - Признаюсь, я думала, что вы
ничем  меня  больше  не  удивите...  но  такое  поведение   мне   казалось
невозможным... и если бы не ваше дерзкое признание, я никогда бы этому  не
поверила...
   - Лгать мне всегда казалось большей дерзостью, чем сказать правду.
   - Но откуда же вы возвращались, мадемуазель, где вы были?
   - Я никогда не лгу, - прервала княгиню молодая девушка - но  я  никогда
не скажу того, чего не  хочу  сказать.  Оправдываться,  когда  предъявляют
столь гнусные обвинения, по-моему,  низость.  Оставим  же  этот  разговор:
ничто не заставит меня изменить моему слову. Перейдем к другому. Вы хотите
учредить надо мной унизительную опеку, а я хочу  жить  по-своему,  Увидим,
кто уступит: вы или  я.  Затем  я  должна  вам  напомнить,  что  дом  этот
принадлежит мне. Раз я из него ухожу, то мне все равно,  останетесь  вы  в
нем или нет Но что касается нижнего этажа, тех двух апартаментов,  которые
там находятся, кроме приемных комнат, ими я распорядилась: они  мне  нужны
на определенное время.
   - Вот как! - заметила княгиня с иронией, изумленно глядя в то же  время
на аббата. - Могу я узнать, для кого эти помещения вам нужны?
   - Для моих трех родственников.
   - Что это значит? - с возрастающим  изумлением  спрашивала  госпожа  де
Сен-Дизье.
   - Это значит, что я  хочу  предложить  гостеприимство  одному  молодому
индийскому принцу, родственнику мне по матери, который  приедет  сюда  дня
через два или три. К этому времени помещение должно быть готово.
   - Слышите, господа? - обратился к  доктору  и  барону  аббат  с  хорошо
разыгранным изумлением.
   - Это превосходит все ожидания! - сказал барон.
   - Побуждения,  как  всегда,  самые  великодушные...  Но  увы!  безумная
головка!.. - с прискорбием проговорил доктор.
   - Превосходно! - заметила княгиня. - Я не могу, конечно,  вам  помешать
высказывать самые сумасбродные желания!.. Вы, вероятно,  на  этом  еще  не
остановитесь?
   -  Нет,  мадемуазель!  Я  узнала,  что  еще  две  мои  родственницы   с
материнской стороны, дочери маршала Симона, две  сиротки,  лет  пятнадцати
или шестнадцати, приехали  вчера  в  Париж  после  долгого  путешествия  и
остановились у жены одного честного солдата, который привез  их  сюда,  во
Францию, прямо из Сибири...
   При этих словах Адриенны д'Эгриньи и княгиня  вздрогнули  и  обменялись
взглядом, полным  ужаса.  Для  них  было  громовым  ударом  известие,  что
Адриенна знала о прибытии в Париж дочерей маршала Симона: ничего подобного
они не ожидали.
   - Конечно, вы очень удивлены, что мне все это так  хорошо  известно,  -
сказала Адриенна, - но я надеюсь вас  еще  сильнее  удивить!  Впрочем,  не
будем больше говорить о дочерях маршала Симона.  Вы,  конечно,  понимаете,
княгиня, что их невозможно оставить у тех великодушных людей,  которые  их
временно приютили. Хотя это - прекрасная, трудолюбивая семья, но им  место
все-таки не там... Итак, я сегодня же привезу их  сюда  и  помещу  в  доме
вместе с женой солдата, которая будет им прекрасной няней.
   Д'Эгриньи взглянул при этих словах на барона, и последний воскликнул:
   - Определенно, она помешалась!
   Адриенна прибавила, не обращая внимания на возглас Трипо:
   - Маршал Симон ожидается в Париже с  минуты  на  минуту.  Вы,  конечно,
поймете, княгиня, что мне будет приятно доказать ему, что его дочери нашли
у меня достойный прием. Я завтра  же  приглашу  модисток,  портных,  чтобы
позаботиться об их туалете; надо, чтобы они ни в  чем  не  нуждались.  Мне
хочется, чтобы отец увидел  дочерей  во  всей  их  красоте;  говорят,  они
хороши, как ангелы... Ну, а я,  простая  смертная,  хочу  сделать  из  них
подлинных купидонов!
   -  Ну  что  же...  все  ли  вы,  наконец,  высказали?   -   гневным   и
саркастическим тоном промолвила княгиня, в то время как д'Эгриньи старался
под  спокойной  и  холодной  личиной  скрыть  овладевшее  им   смертельное
беспокойство. - Подумайте еще... нет ли у вас на примете  еще  кого-нибудь
из членов этой занятной семейной колонии... Право, даже королева не  могла
бы действовать более величественно...
   - Вы угадали... я и хочу оказать моей семье королевский прием, которого
заслуживают сын короля и дочери маршала  герцога  де  Линьи.  Так  приятно
иметь  возможность  соединить  роскошь  богатства  с  роскошью  сердечного
гостеприимства!
   - Что и говорить, это очень великодушно! - все более и более  волнуясь,
говори