| |
тного кармана,
открыл крышку, взял щепотку табака, медленно втянул ее и посмотрел на
княгиню так выразительно, что она совершенно успокоилась.
- Я потворствую! Я, мадам! - вымолвил он наконец, изящно смахивая своей
белой, выхоленной рукой табак со складок манишки. - Да разве я не сам, не
добровольно предложил свои услуги, чтобы вывести вас из затруднительного
положения?
- И никто, кроме вас, не может оказать нам эту важную услугу, - заметил
маркиз.
- Ну, так вы могли бы убедиться, что я не из увлекающихся людей, -
продолжал доктор, - и хорошо знаю, что от меня требуется... Но, принимая
во внимание, что дело идет о важнейших интересах...
- Необыкновенно важных, доктор! - подтвердил д'Эгриньи.
- ...то я и не колебался, - продолжал Балейнье. - Так что будьте
спокойны; это ничего, что я в качестве человека светского и обладающего
хорошим вкусом отдаю справедливость уму и изяществу Адриенны; это мое
право... Но что касается дела... вы увидите, умею ли я его делать! Пусть
только настанет время...
- Быть может, оно наступит скорее, чем мы думали, - заметила княгиня,
обмениваясь взглядом с д'Эгриньи.
- Я всегда готов! - сказал доктор. - Что касается себя самого, я
совершенно спокоен... Но я хотел бы быть спокоен во всех отношениях.
- Разве ваша больница уже не в моде? - слегка улыбаясь, заметила
княгиня. - Насколько, конечно, больница может быть в моде!
- Напротив... у меня, пожалуй, слишком много больных! Я говорю не об
этом. Пока не пришла мадемуазель Адриенна, я сообщу вам нечто,
непосредственно ее не касающееся, хотя речь идет об особе, купившей у нее
поместье Кардовилль, о госпоже де-ла-Сент-Коломб, при которой я состою
врачом благодаря искусным ходам Родена.
- Мне Роден что-то об этом писал, - заметил д'Эгриньи, - но в
подробности не входил.
- Вот в чем дело, - начал доктор. - Эта госпожа де-ла-Сент-Коломб,
казавшаяся такой податливой, весьма упорствует в деле своего обращения...
Два духовника отказались уже привести ее на путь спасения. С отчаяния
Роден решился к ней приставить маленького Филипона. Это именно такой
человек, какого нужно... ловкий, упрямый, безжалостный и терпеливый...
необыкновенно терпеливый! Сделавшись врачом госпожи де-ла-Сент-Коломб, я,
естественно, условился обо всем с Филипоном, просившим моей помощи... Мы
уговорились повести дело так, будто я совершенно его не знаю... Между тем
он должен был давать мне подробный отчет о нравственном состоянии духа его
духовной дочери, причем я с помощью безвредных лекарств (так как она
страдает только легким недомоганием) мог производить известное давление и,
изменяя симптомы по своей воле, согласовывать их с тем, доволен или
недоволен ею ее духовник. Это давало ему возможность настаивать: "Видите,
мол, сударыня, когда вы обращаетесь к Богу, вам и лучше, а когда не
исполняете того, что вам велит религия, то и в здоровье вашем появляется
перемена к худшему, - явное доказательство того, что сила веры действует
не только на душу, но и на тело!"
- Конечно, неприятно и тяжело прибегать к таким мерам, - совершенно
спокойно заметил д'Эгриньи, - но надо же вырывать жертвы из пасти ада и
соразмерять свои действия со степенью развития упрямцев.
- Впрочем, - продолжал доктор, - княгиня видала в монастыре св.Марии
самые плодотворные для душевного спокойствия и спасения некоторых из наших
пациенток последствия этого метода. Средства избираются весьма невинные и
только слегка влияют на состояние здоровья, а результаты получаются иногда
поразительные... Так было и с госпожой де-ла-Сент-Коломб. Она находилась
уже на пути к полному душевному и телесному исцелению, так что Роден
решил, боясь соблазнов Парижа, чтобы Филипон уговорил ее ехать в деревню.
Советы последнего, а также желание играть в провинции роль
дамы-покровительницы побудили ее выгодно купить поместье Кардовилль... Но
вдруг вчера приходит известие от несчастного Филипона, что эта особа
готова снова впасть в состояние, близкое к гибели... Речь идет о душе,
конечно, потому что здоровье, к несчастью, совершенно поправилось. И это
ее возвращение к погибели произошло после беседы с неким Жаком Дюмуленом,
которого, говорят, вы, дорогой аббат, знаете... Не понимаю, каким путем он
к ней пробрался...
- Жак Дюмулен, - с отвращением проговорил маркиз, - это один из тех
людей, помощь которых бывает иногда необходима, хотя, кроме презрения, они
ничего внушить не могут. Он пишет; желчь, зависть и злоба сообщают его
перу известного рода силу и грубое красноречие... Мы часто его нанимаем
для нападения на врагов и хорошо его оплачиваем, хотя жаль использовать
столь низкое орудие для защиты высоких принципов... Этот мерз
|
|
