риенна с удивлением спросила кузнеца:
   - Итак, вы поэт?
   - У меня нет на это ни претензий, ни честолюбия... Просто,  возвращаясь
домой к матери, иногда даже работая молотом в кузнице,  я  забавляюсь  для
отдыха стихами, подбираю рифмы, и выходит то ода, то песенка!..
   - А эта песня, о  которой  упоминается  в  письме,  -  столь  опасна  и
враждебна?
   - Да нет, мадемуазель, напротив! Видите, мне посчастливилось попасть  к
доброму хозяину. Господин Гарди старается настолько же улучшить  положение
своих рабочих, насколько оно плохо у других. Вот я и  вдохновился  этим  и
сочинил  искреннее,  горячее  и  справедливое  воззвание  в   защиту   той
несчастной массы, у которых кроме этого нет больше ничего.  Но  теперь,  в
наше  смутное  время  заговоров  и   восстаний,   арестовать   человека...
обвинить... так, зазря... очень легко... Подумайте,  что  будет,  если  на
меня обрушится такое горе! Что будет с матерью, с отцом... с этими бедными
сиротами, остающимися на нашем попечении до  возвращения  маршала  Симона?
Чтобы предупредить это несчастье, я и пришел вас просить, не внесете ли вы
за меня залог, если вздумают меня арестовать?.. Тогда, оставаясь  в  своей
мастерской, избежав тюрьмы, я их всех прокормлю. Клянусь вам в этом!..
   - Ну, слава Богу, - весело промолвила Адриенна, - все уладится;  теперь
вы будете, господин поэт, черпать вдохновение в счастье, а  не  в  горе...
Слишком печальная это муза!.. Во-первых, залог будет внесен...
   - Ах, мадемуазель... вы нас спасаете!
   - К счастью, наш домашний врач очень дружен с одним весьма  влиятельным
министром (понимайте это, как знаете, - прибавила Адриенна улыбаясь, -  вы
не ошибетесь). Доктор имеет на него  громадное  влияние,  потому  что  дал
министру совет попользоваться, учитывая его  здоровье,  радостями  частной
жизни как  раз  накануне  того  дня,  когда  у  него  отняли  министерский
портфель. Значит,  будьте  спокойны:  если  залога  не  примут,  мы  будем
действовать иным путем.
   - Я буду обязан вам и спокойствием и,  быть  может,  жизнью  матери,  -
проговорил глубоко взволнованный Агриколь. - Поверьте, что  я  сумею  быть
благодарным!
   - Ну, какой пустяк! Перейдем к другому: те, у кого всего много, обязаны
помогать тем, у кого нет ничего... Дочери маршала Симона мне родственницы!
Они должны жить у меня... Вы предупредите об этом вашу добрую  матушку,  и
сегодня же вечером я приеду поблагодарить ее за гостеприимство,  оказанное
моим родным, и увезу их к себе.
   В это время, поспешно отдернув портьеру, в комнату вбежала с испуганным
лицом Жоржетта.
   - Ах, госпожа, - воскликнула она, - у нас на  улице  происходит  что-то
необычное!..
   - Что такое? Объяснись!
   - Я провожала до калитки портниху и вдруг заметила на  улице  несколько
весьма подозрительных личностей, наблюдавших за окнами и  стенами  домика,
примыкающего к нашему павильону. Они, кажется, кого-то подстерегают.
   - Я не ошибся, значит, мадемуазель, - печально заметил Агриколь, -  это
ищут меня...
   - Что вы говорите!
   - Мне даже показалось, что за мной следит с  самой  улицы  Сен-Мерри...
Сомнений быть не может...  Видели,  как  я  к  вам  вошел,  и  хотят  меня
арестовать... А теперь, мадемуазель, раз вы приняли такое участие в судьбе
моей матери... раз мне нечего заботиться  о  дочерях  маршала  Симона,  я,
чтобы избавить вас от малейшего беспокойства, сейчас пойду и отдамся им  в
руки сам...
   - Поостерегитесь, - с живостью возразила Адриенна, - свобода -  слишком
драгоценное благо, чтобы ею жертвовать добровольно... Кроме того, Жоржетта
могла и ошибиться... Во  всяком  случае,  вы  не  должны  сдаваться,  надо
избежать ареста... Поверьте, это значительно упростит наши  действия...  Я
почему-то думаю, что правосудие проявляет особую привязанность к тем,  кто
попал ему в руки...
   - Госпожа, - сказала, входя в комнату с тревожным видом, Геба, - сейчас
в калитку постучался какой-то господин. Он спросил меня, не входил ли сюда
молодой человек в синей  блузе...  Он  назвал  его  Агриколем  Бодуэном  и
уверял, что должен сообщить ему нечто весьма важное...
   -  Это  мое  имя,  -  сказал  Агриколь.  -  Они  хотят  выманить   меня
хитростью...
   - Несомненно! - согласилась  Адриенна.  -  Так,  следует  разрушить  их
замыслы... Что ты ему ответила, дитя мое? -  прибавила  она,  обращаясь  к
Гебе.
   - Я ответила, что не понимаю, о ком он говорит.
   - Отлично! Что же сделал любопытный господин?
   - Он ушел.
   - Но он сейчас вернется! - сказал Агриколь.
   - Очень может быть!