- Так что ж? - начал кавалер де Видаленк, заметив свирепый
взгляд  герцога,  устремленный  на  Мерендоля.  -  Какие  у вас
новости?  Должно  бить,  неважные.  Вид   у   вас   совсем   не
победоносный.
     - У вашей светлости нет оснований сомневаться в усердии, с
каким  мы  всегда  стараемся  выполнить ваши приказы, - отвечал
Мерендоль. - Однако на сей раз  удача  не  сопутствовала  нашей
отваге.
     - То  есть  как это так? - гневно переспросил герцог. - Вы
вчетвером не могли отколотить одного жалкого тута?
     - Этот  шут  силой  и  смелостью  превосходит  легендарных
гигантов,  - ответил Мерендоль. - Он дал нам яростный отпор, от
обороны сразу же перешел к нападению и  вмиг  уложил  на  месте
Азолана и Баска. Под его ударами они свалились, точно карточные
валеты,  а  между  тем  это  бравые ребята. Другой актер ловким
гимнастическим приемом одолел Лабриша, который  на  собственном
затылке почувствовал, какие в Пуатье каменистые мостовые. А мне
самому  их Ирод разбил дубиной палку и так поранил плечо, что я
недели две не буду владеть рукой.
     - Ах вы, олухи, дармоеды, проходимцы! У всех у вас  ни  на
грош  ни  ловкости,  ни  преданности,  ни отваги! - вне себя от
бешенства выкрикнул Валломбрез. - Любая старуха  распугает  вас
своей  клюкой.  Стоило  спасать  вас  от виселицы и каторги! Уж
лучше  держать  в  услужении  честных  людей!  Таких  нерадивых
трусов,  как  вы,  и  среди  них  не  сыщешь. Не помогли палки,
значит, надо было веяться за шпаги!
     - Ваша светлость, вы изволили заказать  вам  побои,  а  не
убийство,  -  возразил Мерендоль. - Мы не осмелились ослушаться
вас.
     - Вот поистине  пунктуальный,  исполнительный  н  дотошный
мошенник,  -  смеясь,  сказал  Видаленк.  -  Мне нравится такая
совестливость посреди разбоя. Как по-вашему? Не правда ли,  это
приключение принимает довольно романтический оборот, что должно
быть  вам  по  душе,  Валломбрез.  Все,  что  идет  в руки, вас
отталкивает,  вам  милы  препятствия.  А  Изабелла   достаточно
неприступна  для актрисы, она живет в башне, куда нет подъемных
мостов, и охраняют ее, как  в  рыцарских  романах,  огнедышащие
драконы. Но вот и наша побежденная армия.
     В самом деле, Азолан, Баск и очнувшийся от обморока Лабриш
остановились  в  дверях  залы,  с  мольбой  протягивая  руки  к
герцогу. Они были  мертвенно  бледны,  перепуганы,  вымазаны  в
грязи  и  крови;  хотя  у них не замечалось особых повреждений,
кроме ссадин и синяков, но сила ударов вызвала кровотечения  из
носа,  отчего их желтые кожаные куртки пестрели отвратительными
бурыми пятнами.
     - Ступайте к себе в конуры, мерзавцы! - крикнул  при  виде
изувеченной  команды  не  отличавшийся мягкосердечием герцог. -
Сам не пойму, как это до сих пор я не приказал отлупить вас  за
вашу  глупость  и  трусливость; мой врач осмотрит вас и скажет,
так ли уж страшны болячки, на которые вы жалуетесь. Если нет, я
велю заживо содрать с вас шкуру! Пошли прочь!
     Смущенная  шайка  мигом  взбодрилась   и   улетучилась   с
непостижимым  проворством  -  так  велик  был  страх, внушаемый
герцогом этим бретерам и отпетым разбойникам, далеко не  робким
от природы.
     Когда  незадачливые  бандиты  ретировались, Валломбрез, не
говоря ни слова, бросился на софу, и Видаленк не стал  нарушать
его  молчание.  Бурные мысли, как тучи, гонимые свирепым ветром
по грозовому небу, проносились в голове герцога.  Ему  хотелось
поджечь гостиницу, похитить Изабеллу, убить капитана Фракасса и
пошвырять  в  реку  всю  труппу комедиантов. Впервые в жизни он
встретил  сопротивление!  Отданный  им  приказ   не   выполнен!
Какой-то   актеришка  бросает  ему  вызов!  Его  слуги  избиты,
обращены  в  бегство  театральным  комиком!  Вся  его  гордость
восставала при одной мысли об этом: он был растерян, ошеломлен.
Значит,   возможно,  чтобы  кто-то  дал  ему  отпор?  Потом  он
вспомнил, что ничтожная девчонка, странствующая актриса, кукла,
которую каждый  вечер  может  освистать  первый  встречный,  не
удостоила  благосклонным взглядом его, представшего перед ней в
роскошной одежде, в бриллиантах, во  всеоружии  своих  чар,  во
всем  блеске  своего  сана  и  своей  красоты, его, кто находил
приветливый прием у принцесс крови, перед кем  герцогини  млели
от  любви  и  кому  не  могла  противиться  ни одна женщина! От
бешенства он скрежетал зубами и судорожно  комкал  великолепный
белый атласный кафтан, который не успел скинуть и теперь словно
наказывал за плохую помощь в деле обольщения Изабеллы.
     Наконец  он  вскочил,  кивнул  на прощание Видаленку и, не
притронувшись к поданному ужину, удалился  к  себе  в  спальню,
куда Сон так и не явился задвинуть узорчатый полог его ложа.
     Предавшись игривым мыслям о Серафине, Видаленк не заметил,