| |
выложенному ракушками и служившему нишей статуе богини. Никогда
еще, даже в лучшие времена, дом и сад не были убраны с таким
богатством и вкусом. Замок Сигоньяк, совсем было захиревший,
сверкал теперь во всем своем великолепии.
Изумленный и восхищенный Сигоньяк двигался, как во сне,
прижимая к своей груди руку Изабеллы и не стыдясь слез
умиления, катившихся по его щекам.
- А теперь, обозрев все, следует объехать угодья, которые
я скупила, чтобы восстановить по возможности в былом виде
исконные владения Сигоньяков, - сказала Изабелла. - Если
разрешите, я пойду надену амазонку. Долго я не задержусь,
прежнее мое ремесло научило меня быстро менять костюмы. Вы же
тем временем выберите себе лошадей и прикажите их оседлать.
Валломбрез повел Сигоньяка в конюшню, где прежде было
пусто, а теперь оказалось десять кровных лошадей, разделенных
между собой дубовыми стойлами; под ними были плетеные
подстилки, их упругие холеные крупы отливали атласом. Услышав
шум голосов, благородные животные обратили на посетителей свои
умные глаза. Внезапно раздалось ржание: славный Баярд, узнав
хозяина, приветствовал его на свой лад; этот старый слуга,
которого Изабелла и не подумала удалить, занимал в конце ряда
самое теплое и удобное место. Кормушка его была полна
дробленого овса, чтобы облегчить работу старческим зубам: между
ног Баярда спал его старый приятель Миро, который поднялся и
облизал руку барона. Если же Вельзевул не появлялся до сих пор,
причиной тому отнюдь не его доброе кошачье сердечко, а присущая
его породе осторожность: вся эта суматоха, перевернувшая вверх
дном обычно столь спокойное жилище, порядком озадачила кота.
Спрятавшись на чердаке, он дожидался темноты, чтобы объявиться
и засвидетельствовать почтение своему возлюбленному хозяину.
Потрепав шею Баярда, барон облюбовал себе красавца
гнедого, которого тотчас же вывел из конюшни; герцогу
приглянулся испанский жеребец с горделиво изогнутой шеей,
достойный носить инфанта, а для баронессы выбрали прелестную
лошадку, белую с серебристым отливом, на которую надели
роскошное зеленое бархатное седло.
Вскоре появилась Изабелла в кокетливой амазонке,
подчеркивавшей все изящество ее фигуры. Костюм этот состоял из
синего бархатного казакина, отделанного серебряными пуговицами
и галунами, расшитого серебряным сутажом и падающего фалдами на
длинную светло-серую атласную юбку. На голове у нее была белая
фетровая шляпа мужского фасона с завитым синим пером,
спускавшимся сзади до шеи. Чтобы белокурые волосы молодой
женщины не растрепались от быстрой езды, их покрывала
прелестная голубая сетка, унизанная серебряными бусинками.
В таком виде Изабелла была очаровательна, и самым
высокомерным красавицам пришлось бы стушеваться перед нею.
Задорный наряд выдвигал на первый план горделивые черты ее
обычно скромной и мягкой грации и напоминал о том, что в ней
течет доблестная кровь. Это была прежняя Изабелла, но вместе с
тем и дочь принца, сестра герцога, супруга дворянина, чей род
брал свое начало до крестовых походов. Отметив это, Валломбрез
не мог удержаться, чтобы не сказать:
- Сегодня у вас, сестрица, особо величавая осанка! У
Ипполиты, царицы амазонок, не могло быть такого
победительно-торжествующего вида!
Изабелла, которой Сигоньяк держал стремя, легко вспорхнула
в седло; герцог и барон сели на своих коней, и кавалькада
выехала на площадку перед замком, где встретила маркиза де
Брюйера и нескольких соседей из местных дворян, явившихся
приветствовать новобрачных. Хозяева собрались возвратиться, как
того требовали приличия, а гости твердили, что не хотят быть
помехой начатой прогулке, и, повернув лошадей вспять, вызвались
сопутствовать молодой чете и герцогу де Валломбрезу.
Увеличившись еще на пять-шесть всадников, одетых как на
парад, ибо провинциалы расфрантились вовсю, кавалькада стала
весьма импозантной. Этот поистине королевский кортеж двигался
по укатанной дороге мимо зеленеющих лугов и полей, ставших
плодородными при помощи тщательной обработки, мимо
благоустроенных ферм и бережно ухоженных лесов.
Все это принадлежало Сигоньяку. Ланды, поросшие фиолетовым
вереском, казалось, отступили от стен замка.
Когда кавалькада проезжала сосновым лесом вдоль границы
баронских владений, послышался лай, и вскоре из чащи появилась
Иоланта де Фуа в сопровождении дядюшки-командора и двух-трех
кавалеров. Тропа была узкая, и всадникам с трудом удалось
разминуться, хотя те и другие сторонились, как могли. Лошадь
Иоланты била копытами и становилась на дыбы, а сама наездница
задела юбкой юбку Изабеллы и, покраснев от досады, старалась
придумать оскорбление поязвительнее. Изабелла же душой была
|
|
