и попросил отвести его к самому Хоремхебу. 
Воины
подняли его на смех за такую дерзость, однако Хоремхеб распорядился привести к 
нему этого
человека. При виде Хоремхеба тот склонился, опустив руки к коленям, хоть и был 
одет в
сирийское платье, а потом прижал ладонь к глазу, словно тот у него болел. Тогда 
Хоремхеб
спросил:
– Эй, не навозный ли жук укусил тебя в глаз?
Мне случилось в это время быть в шатре Хоремхеба, и я принял его вопрос за 
глупую
шутку, потому что навозные жуки совершенно безобидные создания и никого не 
кусают. Но
человек ответил:
– Воистину навозный жук укусил меня в глаз, потому что в Сирии десять раз по 
десять
таких жуков, и все они страшно ядовиты.
На это Хоремхеб воскликнул:
– Приветствую тебя, храбрый человек! Можешь говорить свободно, этот лекарь в 
моем
шатре простак из простаков и все равно ничего не поймет.
Но лазутчик только проговорил:
– Господин мой Хоремхеб, сено доставлено.
И больше не добавил ни слова. По этой его фразе я решил, что он лазутчик 
Хоремхеба.
Хоремхеб же тотчас покинул шатер и велел зажигать опознавательные костры на 
вершинах гор,
так что спустя считанные мгновения цепь огней протянулась от победных скал до 
самых
нижних земель. Таким способом Хоремхеб послал весть кораблям в Танис – выходить 
в море и
идти к Газе, давая бой сирийским судам, если столкновения невозможно будет 
избежать.
На следующее утро затрубили трубы, и войско двинулось через пустыню в Сирию,
предводительствуемое колесничьими отрядами, расчищавшими дорогу от 
неприятельских
разъездов и намечавшими места стоянок. Каким образом Хоремхеб намеревался вести 
бои с
хеттами на открытом пространстве, я себе не представлял. Войско, однако, с 
удовольствием
последовало за Хоремхебом, мечтая о сирийских богатствах и обильной добыче, я 
же, глядя на
лица воинов видел на них печать смерти. И тем не менее я взошел на носилки и 
двинулся
следом, оставляя позади победные скалы и белевшие в перегороженой долине кости 
хеттов и
египтян, согласно покоившиеся рядом.
3
Теперь мне надо приступить к рассказу о войне в Сирии, хотя поведать мне на сей 
счет
почти нечего, потому что я плохо разбираюсь в военных материях, все сражения в 
моих глазах
выглядят на один лад, а все горящие города и ограбленные дома, стенающие 
женщины и
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 346
изуродованные тела – все выглядит одинаково, где бы такое ни происходило. Так 
что мой
рассказ был бы слишком однообразен, возьмись я описывать подряд все, чему был
свидетелем, – война в Сирии длилась три года и была жестокой и беспощадной, и 
очень многие
погибли в ней, так что селения Сирии были опустошены, фруктовые сады вырублены, 
а города
обезлюдели.
Но сначала я расскажу об одной уловке Хоремхеба. Он бесстрашно перешел со своим
войском сирийскую границу, опрокинув поставленные Азиру пограничные камни, он 
двигался
вперед и, чтобы потешить своих воинов сладкими плодами победы, позволял им 
грабить
селения и развлекаться с сирийскими женщинами. Он двигался прямо к Газе, и, 
разгадав его
намерения, хетты стянули свои отряды на равнину в окрестностях Газы, дабы 
преградить ему
путь и разбить наголову, поскольку ровная местность как нельзя более подходила 
для боевых
колесниц, так что хетты не сомневались в победе. Однако к тому времени уже была 
зима, и
хеттам приходилось кормить лошадей сеном и кормами, которые они покупали у 
сирийских
купцов. И вот перед сражением лошади хеттов занемогли: они шатались в упряжи, 
дерьмо их
сделалось зеленым и ж