внению с заботами: глаза устают смотреть, 
тысячи звуков и
пустых речей утомляют слух, а сердце слишком предается грезам, чтобы быть 
счастливым».
Так я успокаивал свое сердце, спускаясь вниз по реке, угощаясь отменными 
кушаньями,
приготовленными царским поваром, и чудесным вином, пока не достиг довольства и
умиротворения и смерть не начала казаться мне – благодаря выпитому вину – 
старой и доброй
знакомой, в которой не было ничего пугающего, в то время как жизнь со всеми ее 
заботами
представлялась куда страшнее смерти – она была подобна раскаленной пыли, а 
смерть –
прохладной воде.
И все же в Мемфисе мне стало не по себе, когда я увидел стоявшие в гавани 
военные
корабли с пробитыми обшивками бортов, треснувшими носами и без мачт. Увидел я и 
боевые
колесницы, все в засохшей крови, облепленные мухами. У них были сломаны дышла и
оторваны колеса. Наконец увидел я заполнивших пристань беженцев с бесчисленными 
тюками,
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 265
оборванных, недужных и израненных, с застывшими от ужаса глазами на лицах, 
обтянутых
кожей. Все они, египтяне и сирийцы, были одеты в пестрые сирийские платья. 
Завидев
развевающиеся над моей головой царские вымпелы, они воздевали ко мне грязные 
руки и,
потрясая кулаками, осыпали меня проклятиями, выкрикивая их на разных языках, 
пока на них
не посыпался град ударов и стражники, энергично действуя палками, не расчистили 
мне
дорогу.
Хоремхеб встречал меня, как посланника фараона, со всеми возможными почестями и 
сам
отвешивал мне земные поклоны, ибо в его наместнических палатах пребывали в ту 
пору
сановники многих царских домов, бежавшие из Сирии, египетские вельможи при 
сирийских
дворах, тоже успевшие бежать, послы и представители царствующих особ, чьи 
страны не
участвовали в войне, и при всех этих свидетелях Хоремхеб чествовал в моем лице 
самого
фараона. Но едва мы остались одни, он нетерпеливо осведомился, похлопывая себя 
по ляжке
золотой плетью:
– Каким злым ветром тебя занесло сюда в качестве посланца фараона и что за 
новая дурь
стукнула ему в голову?
Я рассказал, что мне поручено ехать в Сирию и купить у Азиру мир любой ценой.
Хоремхеб, услышав это, зло выругался и обозвал фараона многими именами, а потом 
сказал:
– Разве я не предвидел, что он перепутает все мои планы, на которые я положил 
столько
сил, труда и денег? Знай, что только благодаря мне Газа еще под нашей рукой и у 
Египта есть в
Сирии опорный пункт для военных действий. Далее: угрозами и подкупом я склонил 
военные
корабли Крита охранять наши морские пути в Газу, что было отчасти в их 
собственных
интересах, ибо могущественный и независимый сирийский союз представляет угрозу 
для их
морского владычества. Тебе полезно знать, что у Азиру порядочно хлопот с этими 
своими
союзниками и многие города воюют друг с другом с тех пор, как египтяне ушли 
оттуда. А часть
сирийцев, потерявшая свои дома, имущество, жен и детей, объединилась в вольные 
отряды и
подчинили себе землю от Газы до Таниса, где они сражаются с воинами Азиру. Я 
вооружил их
египетским оружием, и многие бравые ребята из Египта присоединились к ним. Я 
имею в виду
отставных солдат, разбойников, беглых рудокопов, которые теперь ценою своей 
жизни
покупают нам неприкосновенность египетских рубежей. Нужно, однако, понимать, 
что воюют
они против всех и добывают себе пропитание в землях, опустошенных войной, и что 
сами тоже
опустошают эти земли и губят все живое – и все же нам это на пользу, ибо они 
приносят
больше урона и неприятностей Сир