го за один год в пустыне вырос город Ахетатон, и гордые ветви пальм 
колыхались
вдоль его главных улиц, гранаты, краснея, вызревали в садах, а в рыбных прудах 
цвели лотосы.
Этот город был сплошным цветущим садом, его дома, деревянные и легкие, 
возвышались
словно изящные беседки, а стройные колонны из пальм и тростника были пестро 
раскрашены.
Сады подходили не только к самым домам, но и входили в них – изображенные на 
стенах
пальмы и смоковницы покачивались на вечном весеннем ветру, на разрисованных 
полах
зеленел камыш, в котором плавали разноцветные рыбы и из которого, сверкая 
яркими
крыльями, вылетали утки. В этом городе было все, что могло порадовать сердце 
человека, – в
садах гуляли ручные газели, по улицам, впряженные в легкие коляски, бегали 
резвые лошадки,
украшенные страусовыми перьями, а кухни благоухали терпкими приправами со всего 
света.
Так рос Небесный город, и когда, вылетев из ила, осенью вновь вернулись 
ласточки и
беспокойными стаями засновали над прибывающей рекой, фараон Эхнатон посвятил 
этот город
и эту землю Атону. Он освятил пограничные камни, положенные со всех четырех 
сторон света,
и на каждом камне Атон благословлял своими лучами фараона и его семью, и в 
каждой надписи
Эхнатон клялся в том, что никогда нога его не ступит за пределы земли Атона. 
Для обряда
освящения строители провели мощные дороги на все четыре стороны, так что фараон 
мог
доехать до пограничных камней в своей золотой колеснице, а его царственная 
семья следовала
за ним в носилках, рассыпая цветы под звуки флейт и струнных, звучащих во славу 
Атона.
Фараон Эхнатон не хотел покидать Ахетатон даже после смерти и, достроив город,
повелел своим строителям вырубать гробницы в горах, возвышающихся в восточной 
части
земли Атона, и строители никогда уже не вернулись домой, ибо для сооружения 
гробниц им
потребовалась вся жизнь. Но они уже не очень тосковали по своим родным городам, 
привыкнув
жить в выстроенном ими городе под защитой фараона, где они получали много зерна,
 где масло
никогда не кончалось в их кувшинах, а жены рожали им здоровых детей.
После того как строительство гробницы фараона и гробниц преданных ему и его 
богу
придворных – каждому из них фараон подарил по гробнице – было закончено, фараон 
Эхнатон
выстроил за стенами своего города Дом Смерти, чтобы тела тех, кто умирал в 
Небесном городе,
никогда не разлагались и сохранялись вечно. Для этого он вызвал из фиванского 
Дома Смерти
самых искусных мойщиков трупов и бальзаминаторов, не спрашивая их, в какого 
бога они
верят, ибо их работа не оставляет им никакой веры, и их приходится выбирать 
только
соответственно их мастерству. Они спустились по реке на черном судне, издавая 
такое
зловоние, что люди прятались в дома, закутывались с головой, курили в комнатах
благовониями и молились Атону. Но многие молились также и старым богам и делали
священный знак Амона, ибо, заслышав запах мойщиков трупов, они вспоминали 
старых богов,
и Атон казался им далеким.
Мойщики трупов и бальзаминаторы со всеми своими инструментами сошли с судна и
заморгали глазами, привыкшими ко тьме Дома Смерти, они горько кляли свет, 
болезненный
для их глаз. Торопливо пройдя в свою новую обитель, они принесли туда с собой 
свой запах и
снова почувствовали себя дома. Среди них был и старый Рамозе, искусно 
извлекавший
щипцами мозг из черепа покойного, и я встретился с ним в Доме Смерти, который 
фараон отдал
в мое ведение, так как жрецы Атона испытывали ужас перед этим домом. 
Встретившись со
мной, Рамозе с трудом узнал меня и страшно удивился. Я все откровенно ему 
рассказал, чтобы
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 219
заслужить его доверие, ибо сердц