| |
абстрактного и конкретного вообще. - Поэтому и при обучении, например,
чтению благоразумно начинают не с чтения целых слов или хотя бы слогов, а с
элементов слов и слогов и со знаков абстрактных звуков; в буквенном письме
разложение конкретного слова на его абстрактные звуки и их знаки уже
произведено, и обучение чтению именно поэтому становится одним из первых
занятий абстрактными предметами. В геометрии следует начинать не с того или
иного конкретного пространственного образа, а с точки и линии, а затем с
плоских фигур, из последних не с многоугольников, а с треугольника, из
кривых же линий-с круга. В физике следует освободить отдельные свойства
природы или отдельные материи от их многообразных переплетений, в которых
они находятся в конкретной действительности и представить их в их простых,
необходимых условиях;
они, как и пространственные фигуры, также суть нечто созерцаемое, но
созерцание их должно быть подготовлено таким образом чтобы они сначала
выступили освобожденными от всякого видоизменения теми обстоятельствами,
которые внешни их собственной определенности, и как такие были фиксированы.
Магнетизм, электричество, различные виды газов и т. д. - это предметы
'познание которых приобретает свою определенность единственно лишь благодаря
тому, что они схватываются- изъятыми из конкретных состояний, в которых они
выступают в действительности. Эксперимент, правда, представляет их
созерцанию в некотором конкретном случае; но чтобы быть научным, он должен,
с одной стороны, брать для этого лишь необходимые условия, а с другой-он
должен быть многократно повторен, чтобы показать, что неотделимая
конкретность этих условии несущественна, поскольку условия эти выступают то
в одном конкретном виде, то в другом и, стало быть, для познания остается
лишь их абстрактная форма. - Приведем еще один пример: могло бы казаться
естественным и благоразумным рассматривать цвет сначала так, как он
конкретно являет себя животному субъективному чувству, затем вне субъекта
как некоторое витающее словно призрак явление и, наконец, во внешней
действительности как прикрепленное к объектам. Однако для познания всеобщая
и тем самым истинно первая форма - средняя из названных - цвет как витающий
между субъективностью и объективностью в виде известного всем спектра, еще
без всякого смешения с субъективными и объективными обстоятельствами. Эти
обстоятельства вначале лишь мешают чистому рассмотрению природы этого
предмета, ибо они относятся к нему как действующие причины и потому
оставляют нерешенным вопрос о том, имеют ли определенные изменения, переходы
и соотношения цвета свое основание в его собственной специфической природе,
или же их следует приписать скорее болезненному специфическому характеру
этих обстоятельств, здоровым или болезненным особенным состояниям и
действиям органов субъекта или же химическим, растительным, животным силам
объектов. - Можно привести много и других примеров из области познания
органической природы и мира духа; повсюду абстрактное должно составлять
начало и ту стихию, в которой и из которой развертываются особенности и
богатые образы конкретного.
Хотя при членении или переходе к особенному выступает в собственном
смысле отличие особенного от всеобщего, однако это всеобщее само уже есть
определенное и, стало быть, лишь одно из звеньев членения. Поэтому для него
имеется высшее всеобщее;
а для этого всеобщего опять-таки имеется еще высшее всеобщее и так далее
до бесконечности. Для рассматриваемого здесь познания нет никакой
имманентной границы, так как оно исходит из данного и его началу (Ersten)
присуща форма абстрактной всеобщности. Итак, какой-нибудь предмет, который
по видимости обладает элементарной всеобщностью, делается предметом
определенной науки и служит абсолютным началом постольку, поскольку
предполагается, что представлению он же известен и поскольку сам он берется
как не нуждающийся ни в каком выведении. Дефиниция берет его как
непосредственный предмет.
Дальнейшее движение от него - это прежде всего членение. Для этого
движения требовался бы только некоторый имманентный принцип, т. е.
требовалось бы начинать со всеобщего и понятия; но рассматриваемому здесь
познанию недостает такого принципа, потому что оно занимается лишь
касающимся формы определением понятия, взятым без его рефлексии-в-себя, и
потому берет определенность содержания из данного. Для входящего в состав
членения особенного нет собственного основания ни относительно того, что
должно составлять основание членения, ни касательно того определенного
отношения, в котором члены дизъюнкции должны находиться друг с другом. Дело
познания может поэтому состоять здесь лишь в том, чтобы, с одной стороны,
упорядочить найденное в эмпирическом материале особенное, а с другой -
посредством сравнения найти и его всеобщие определения. Эти определения
тогда признаются основаниями членения, которые могут быть многообразны,
точно так же как могут иметь место столь же многообразные членения сообразно
этим основаниям. Отношение звеньев членения - видов - друг к другу имеет
только то всеобщее определение, что они определены друг относительно друга
по принятому основанию членения; если бы разница между ними основывалась на
каком-нибудь другом соображении, то они не были бы координированы друг с
другом как равноценные.
Из-за отсутствия принципа самоопределения (des rur sicn selbst
Bestimmtseins) законы для этой деятельности членения могут состоять лишь в
формальных, пустых правилах, которые ни к чему не приводят. - Так, мы видим,
в качестве правила установлено, что членение должно исчерпывать понятие; на
|
|
