каждый сообразно своей природе  -  свое  понятие  существующим  не  в  своей
собственной свободной форме. Но они вообще могут быть чем-то истинным,  лишь
поскольку они суть соединение их понятия и реальности, их души  и  их  тела.
Такие целостности, как государство, церковь, перестают  существовать,  когда
разрушается единство их понятия и их реальности; человек  (и  живое  вообще)
мертв, когда в нем отделяются друг от друга душа и тело. Мертвая  природа  -
механический  и  химический  мир   (если   под   мертвым   понимают   именно
неорганический мир, иначе оно не имело бы никакого положительного значения),
мертвая природа, если ее разделяют на ее понятие и ее  реальность,  есть  не
более как субъективная абстракция мыслимой  формы  и  бесформенной  материи.
Дух, который не был бы идеей, единством самого понятия  с  собой,  понятием,
имеющим своей реальностью само понятие, был бы мертвым духом, лишенным духа,
материальным объектом.
   Бытие достигло значения истины, поскольку идея есть  единство  понятия  и
реальности; бытием обладает теперь, следовательно, лишь то, что  есть  идея.
Поэтому конечные вещи конечны, поскольку они в самих себе  имеют  реальность
своего понятия не  полностью,  а  нуждаются  для  этого  в  других,  -  или,
наоборот, поскольку они предполагаются как объекты и тем самым имеют в самих
себе понятие как внешнее определение. Самое высшее, чего  они  достигают  со
стороны  этой  конечности,  -  это  внешняя  целесообразность.  В  том,  что
действительные  вещи  не  совпадают  с  идеей,  выражается  их   конечность,
неистинность, в соответствии с чем объекты определены механически, химически
или внешней целью каждый сообразно своей сфере и  в  присущих  объективности
отношениях. Возможность того, что идея не вполне выработала свою реальность,
не полностью подчинила ее понятию, основывается на  том,  что  у  нее  самой
ограниченное содержание, что так же как она по существу своему есть единство
понятия и реальности, точно так же она по существу  своему  и  их  различие,
ведь только объект есть непосредственное, т. е. лишь в-себе-сущее, единство.
А  если  бы   какой-нибудь   предмет,   например   государство,   вовсе   не
соответствовал своей идее, т. е., вернее, если бы оно вовсе  не  было  идеей
государства, если бы его реальность - наделенные  самосознанием  индивиды  -
совершенно не соответствовала понятию, то это означало  бы,  что  отделились
друг от друга его душа и его тело;  душа  отлетела  бы  в  отдаленные  сферы
мысли, а тело распалось бы на отдельные индивидуальности. Но,  составляя  по
существу  своему  их  природу,  понятие  государства  есть   в   них   столь
могущественный импульс, что они вынуждены придавать ему реальность (хотя  бы
лишь в форме внешней целесообразности) и  принимать  его  таким,  какое  оно
есть, иначе они должны были бы погибнуть. Самое плохое
   государство,  реальность  которого  менее  всего  соответствует  понятию,
поскольку оно еще существует, все еще есть идея;
   индивиды еще повинуются властвующему понятию.
   Но идея имеет не только более всеобщий  смысл  истинного  бытия  единства
понятия и реальности, но и более определенный смысл  единства  субъективного
понятия и объективности. Ведь понятие как таковое, само уже  есть  тождество
себя и реальности;
   ибо неопределенное  выражение  "реальность"  не  означает  вообще  ничего
другого, кроме определенного бытия; а таким бытием понятие обладает в  своей
особенности  и  единичности.  Далее,  объективность  равным   образом   есть
тотальное  понятие,  перешедшее  из  своей  определенности  в  тождество   и
слившееся с самим собой В указанной выше субъективности  определенность  или
различие понятия есть видимость, которая непосредственно снята и  возвращена
в для-себя-бытие или в отрицательное единство есть приписываемый предикат. А
в  этой   объективности   определенность   положена   как   непосредственная
тотальность,  как  внешнее  целое  Идея  теперь  оказалась  понятием,  снова
освободившимся  от  непосредственности,  в  которую  оно  было  погружено  в
объекте, освободившимся, чтобы обрести свою субъективность и отличающим себя
от своей объективности, которая, однако  в  равной  мере  определяется  этим
понятием и лишь в нем  имеет  свою  субстанциальность.  Это  тождество  было
поэтому правильно определено как субъект-объект б4; оно столь же  формальное
или субъективное понятие, сколь и объект как таковой. Но это следует  понять
более  определенно.  Понятие,  достигнув  поистине  своей  реальности,  есть
абсолютное  суждение,   субъект   которого   как   соотносящееся   с   собой
отрицательное единство отличает  себя  от  своей  объективности  и  есть  ее
в-себе-и-для-се-бя-бытие, но по существу своему соотносится с ней через само
себя и есть поэтому самоцель и импульс; именно в силу этого субъект не имеет
объективности непосредственно в  самом  себе,  иначе  субъект  был  бы  лишь
утраченной в ней тотальностью объекта как такового; нет,  его  объективность
есть реализация цели объективность, которая положена  деятельностью  цели  и
как положенность имеет свою устойчивость и свою форму лишь  как  проникнутые
ее субъектом. Как объективность она имеет  в  самой  себе  момент  внешности
понятия и есть поэтому вообще сторона конечности,  изменчивости  и  являемое
исчезающая  оттого,  что  возвращается  в  отрицательное  единство  понятия;
отрицательность, в силу которой ее безразличная вне положность  обнаруживает
себя чем-то несущественным и положенностью, есть само понятие. Поэтому идея,
несмотря на эту объективность, совершенно проста и имматериальна,  ибо  внеш
ность лишь определена понятием  и  принята  в  его  отрицательное  единство;
поскольку идея наличествует (besteht) как  безразличная  внешность,  она  не
только  вообще  подвержена  механизму,  имеется  лишь   как   преходящее   и
неистинное. - Следовательно, хотя идея имеет свою реальность в той или  иной
материальности, однако последняя не абстрактное, в противоположность понятию