| |
Требовать, чтобы функция была представлена в своей всеобщности, можно,
собственно говоря, только от всечлена, от исчерпавшей себя бесконечности; но
здесь сама собой устанавливается граница такого требования, и изображение
бесконечного множества должно удовлетвориться его долженствованием и потому
также и многочленом. На самом же деле уже двучлен есть всечлен в тех
случаях, когда метод или правило касается лишь зависимости одного члена от
другого и зависимость многих членов от предшествующих им не
партикуляризируется, а имеет своей основой одну и ту же функцию. Метод или
правило следует рассматривать как истинно всеобщее; при дальнейшем
разложении в ряд или при разложении в ряд многочлена это правило лишь
повторяется; от увеличения количества членов оно, стало быть, вовсе не
приобретает больше всеобщности. Уже раньше шла речь о дурной бесконечности и
связанных с ней заблуждениях; всеобщность понятия - это достигнутая
потусторонность; указанная же бесконечность остается отягощенной
потусторонним как чем-то недостижимым, поскольку она. остается просто
прогрессом в бесконечное. Если, говоря о всеобщности, представляют себе лишь
общность (Allheit), [т. е.] такую всеобщность, которая должна быть исчерпана
единичными как единичными, то, значит, вновь впадают в дурную бесконечность,
или же здесь за общность принимается то, чтб есть лишь множество (Vielheit).
Однако множество, как бы оно ни было велико, всецело остается лишь
партикулярностью и не есть общность. - Но мерещится при этом
в-себе-и-для-себя-сущая всеобщность понятия, которое и прорывается сквозь
неподвижную единичность (за которую держится представление) и внешний момент
рефлексии представления и подменяет общность тотальностью или, вернее,
категорическим в-себе-и-для-себя-бытием.
Это и иначе обнаруживается в общности, которая вообще есть эмпирическая
всеобщность. Поскольку единичное предполагается как нечто непосредственное и
потому его находят в наличии и принимают извне, постольку рефлексия,
связывающая его в общность, столь же внешняя ему. Но так как единичное как
"вот это" совершенно безразлично к этой рефлексии, то всеобщность и такого
рода единичное не могут объединиться в одно единство. Эмпирическая общность
остается поэтому задачей, долженствованием (Sullen), которое, таким образом,
не может быть представлено как бытие. Эмпирически всеобщее предложение (ведь
и такого рода предложения выставляются) основывается на молчаливом согласии,
что если только нельзя привести ни одного примера чего-то противоположного,
то множество случаев должно считаться общностью; иначе говоря, что
субъективную общность, а именно общность ставших известными случаев можно
принять за объективную общность.
При ближайшем же рассмотрении занимающего нас здесь универсального
суждения оказывается, что субъект, который, как было отмечено выше, содержит
в-себе-и-для-себя-сущую всеобщность как предположенную, теперь имеет ее в
самом себе и как положенную. "Все люди" означает, во-первых, род "человек",
во-вторых, этот же род в его порозненности, но так, что единичные в то же
время расширены до всеобщности рода; наоборот, всеобщность определена этой
связью с единичностью столь же полно, как и единичность; тем самым
положенная всеобщность стала равной той, которая предположена.
Но, собственно говоря, не следует принимать во внимание предположенное, а
раньше всего следует отдельно рассмотреть результат, полученный в
определении формы. - Единичность, расширившись до общности, положена как
отрицательность, которая есть тождественное соотношение с собой. Тем самым
она не осталась той первой единичностью, какова, например, единичность Кая,
а есть определение, тождественное со всеобщностью, или абсолютная
определенность (Bestimmtsein) всеобщего. - Та первая единичность
сингулярного суждения не была непосредственной единичностью положительного
суждения, а возникла благодаря диалектическому движению суждения наличного
бытия вообще; она была уже определена к тому, чтобы быть отрицательным
тождеством определений указанного суждения. Это и есть истинное
предполагание в рефлективном суждении; в противоположность совершающемуся в
этом суждении полаганию та первая определенность единичности была ее в-себе
[-бытием]; то, что единичность тем самым есть в себе, теперь положено
движением рефлективного суждения, а именно, единичность положена как
тождественное соотношение того, что определено, с самим собой. Благодаря
этому та рефлексия, которая расширяет единичность до общности, уже не
внешняя этой единичности, а только становится для себя тем, что она есть в
себе. - Таким образом, истинный результат - это объективная всеобщность. Тем
самым субъект сбросил с себя присущее рефлективному суждению определение
формы, переходившее от "вот этого" через "некоторое" к "общности"; вместо
"все люди" теперь надо сказать "человек" (der Mensch).
Всеобщность, возникшая благодаря этому, есть род, - такая всеобщность,
которая в самой себе конкретна. Род не присущ субъекту, т. е. он не
единичное свойство и вообще не свойство субъекта; всякую порозненную
определенность род содержит растворенной в своей субстанциальной изначальное
(Gediegenheit). - Будучи положен как это отрицательное тождество с собой,
род есть по существу своему субъект; но он уже не подведен под свой
предикат. Тем самым теперь вообще изменяется природа рефлективного суждения.
Рефлективное суждение было по существу своему суждением подведения.
Предикат был определен по отношению к своему субъекту как в-себе-сущее
всеобщее; по своему содержанию предикат мог быть принят за существенное
определение отношения или же за признак, - определение, по которому субъект
есть лишь существенное явление. Но определенный как объективная всеобщность,
|
|
