| |
понятия, а в сущности говоря лишь определения представления. При
рассмотрении понятия вообще и определенного понятия было уже отмечено, что
то, чему обычно дается это название, никоим образом не заслуживает названия
понятия; а если так, то откуда же в суждении могут взяться понятия? -
Главное в указанном объяснении - это то, что оно упускает из виду самое суть
суждения, а именно различие его определений, и еще в меньшей степени оно
принимает во внимание отношение суждения к понятию.
Что касается дальнейшего определения субъекта и предиката, то уже было
указано, что они, собственно говоря, должны получить свое определение именно
лишь в суждении. Поскольку суждение есть положенная определенность понятия,
указанные различия ей присущи непосредственно и абстрактно как единичность и
всеобщность. - Поскольку же суждение есть вообще наличное бытие или инобытие
понятия, еще не возвратившегося к тому единству, благодаря которому оно дано
как понятие, [здесь ] выступает и чуждая понятия определенность -
противоположность бытия и рефлексии или в-себе-бытия. Но так как понятие
составляет существенное основание суждения, то указанные определения по
крайней мере столь безразличны, что, поскольку одно из них присуще субъекту,
а другое - предикату, имеет место и обратное отношение. Субъект как
единичное являет себя прежде всего как сущее или для-себя-сущее согласно
определенной определенности единичного, - как действительный предмет, хотя
бы он и был лишь предметом в представлении, - как, например, храбрость,
право, соответствие и т. п. - предмет, о котором судят; напротив, предикат
как всеобщее являет себя как эта рефлексия о предмете [суждения ] или же,
вернее, как его рефлексия-в-самое-себя, выходящая за пределы указанной
непосредственности и снимающая определенности просто как сущие, - [предикат
являет себя ] как его в-себе-бытие. - Поэтому исходят из единичного как
первого, непосредственного и возводят его через суждение во всеобщность,
равно как и наоборот - всеобщее, сущее лишь в себе, нисходит в единичном до
наличного бытия или становится чем-то для-себя-сущим.
Это значение суждения следует принять за его объективный смысл и притом
как истинное значение ранее рассмотренных форм перехода. Сущее становится и
изменяется, конечное исчезает в бесконечном; существующее возникает из
своего основания, вступает в явление и погружается в основание; акциденция
обнаруживает богатство субстанции, равно как и ее мощь; в бытии необходимое
отношение выявляет себя через переход в другое, в сущности - через отражение
в чем-то ином. Этот переход и это отражение перешли теперь в первоначальное
разделение понятия, возвращающего единичное во в-себе-бытие своей
всеобщности, тем самым определяющего всеобщее и как действительное. То и
другое - полагание единичности в ее рефлексию-в-себя и полагание всеобщего
как определенного - это одно и то же.
Но это объективное значение подразумевает и то, что указанные различия,
вновь выступая в определенности понятия, в то же время положены лишь как
являющиеся, т. е. что они не неподвижное, а присущи как одному определению
понятия, так и другому. Поэтому следует принять субъект и за в-себе-бытие, а
предикат, напротив, за наличное бытие. Субъект без предиката - это то же,
что в явлении вещь без свойств, вещь-в-себе, - пустое неопределенное
основание; как такой, субъект есть понятие внутри самого себя, которое
становится различенным и определенным лишь в предикате; предикат, стало
быть, составляет сторону наличного бытия субъекта. Благодаря этой
определенной всеобщности субъект находится в соотношении с внешним, открыт
для воздействия других вещей и в силу этого вступает в действие,
направленное на них. То, что налично, из своего внутри-себя-бытия вступает
во всеобщую стихию связи и отношений, в отрицательные отношения и перемены
действительности, а это есть продолжение единичного в других [единичных ] и
потому всеобщность.
Только что указанное тождество, состоящее в том, что определение субъекта
в одинаковой мере присуще и предикату, и наоборот, имеет место, однако, не
только в наших рассуждениях;
оно не только имеется а себе, но и положено в суждении; ведь суждение
есть соотношение обоих; связка выражает собой то, что субъект есть предикат.
Субъект есть определенная определенность, а предикат есть эта его положенная
определенность;
субъект определен только в своем предикате, иначе говоря, только в нем он
субъект; в предикате он возвращен в себя и есть в нем всеобщее. - Но
поскольку субъект самостоятелен, указанному тождеству свойственно такое
отношение, что для себя предикат не имеет самостоятельного устойчивого
наличия (Bestehen), a имеет свое устойчивое наличие лишь в субъекте; он
присущ субъекту. Поскольку предикат тем самым отличают от субъекта, он есть
лишь некоторая порозненная (vereinzelte) определенность субъекта, лишь одно
из его свойств; сам же субъект есть конкретное, тотальность многообразных
определенностей, из которых предикат содержит [лишь ] одну; субъект есть
всеобщее. - Но с другой стороны, и предикат есть самостоятельная
всеобщность, а субъект, наоборот, лишь одно из его определений. Под
предикат, стало быть, подводится (subsumiert) субъект; единичность и
особенность не есть для себя, а имеет свою сущность и свою субстанцию во
всеобщем. Предикат выражает субъект в его понятии;
единичное и особенное суть в нем случайные определения; он их абсолютная
возможность. Если при таком подведении думают о внешнем соотношении субъекта
и предиката и представляют себе субъект как нечто самостоятельное, то
подведение относится к упомянутому выше субъективному акту суждения, в
|
|
