| |
единством. А еще и переносить форму самого неистинного наличного бытия на Я,
на понятие, - это уж чересчур, это полное неприличие и варварство.
Понятия, далее, разделяют в особенности на контрарные и контрадикторные.
- Если бы при рассмотрении понятия дело шло о том, чтобы указать, какие
имеются определенные понятия, то пришлось бы привести все возможные
определения, - ведь все определения суть понятия и тем самым определенные
понятия, - и все категории бытия, равно как и все определения сущности,
надлежало бы привести как виды понятий. Впрочем, в сочинениях по логике - в
одних больше, в других меньше, как кому вздумается, - говорится о том, что
имеются понятия утвердительные, отрицательные, тождественные, условные,
необходимые и т. д. Так как подобные определения уже не имеют отношения к
природе самого понятия и потому, когда они приводятся при рассмотрении его,
находятся не на подобающем им месте, то они допускают лишь поверхностные
толкования слов и не представляют здесь никакого интереса. - В основании
контрарных и контрадикторных понятий - различие, на которое здесь обращают
особое внимание, - лежит рефлективное определение разности и
противоположения. Они рассматриваются как два отдельных вида, т. е. каждое
как неподвижно существующее само по себе и безразличное к другому,
рассматриваются без всякой мысли о диалектике и внутренней ничтожности этих
различий;
как будто то, что контрарно, не должно быть определено точно так же и как
контрадикторное. Природа и существенный переход тех рефлективных форм,
которые ими выражаются, рассмотрены нами в своем месте . В понятии тождество
развито во всеобщность, различие - в особенность, противоположение,
возвращающееся в основание, - в единичность. В этих формах указанные выше
рефлективные определения таковы, каковы они в своем понятии. Всеобщее
оказалось не только тожественным, но в то же время и разным или контрарным
по отношению к особенному и единичному и, далее, также противоположным им
или контрадикторным; но в этом противоположении оно тожественно с ними и
есть их истинное основание, в котором они сняты. То же можно сказать об
особенном и единичном, которые точно так же суть тотальность рефлективных
определений.
Далее, понятия разделяют на подчиненные и соподчиненные, - различие,
которое более подходит к понятийным определениям, а именно к отношению
всеобщности и особенности, говоря о которых мы мимоходом и употребили эти
выражения 25. Только обычно их равным образом рассматривают как совершенно
неподвижные отношения и потому выставляют относительно них ряд бесплодных
положений. Наиболее обстоятельный их разбор опять-таки касается отношения
контрарности и контрадикторности к подчинению и соподчинению. Так как
суждение есть соотношение определенных понятий, то лишь при его рассмотрении
должно выясниться истинное отношение [этих определений]. Подобная манера
сравнивать эти определения без всякой мысли об их диалектике и о
непрестанном изменении их определения или, вернее, об имеющемся в них
сочетании противоположных определений делает чем-то бесплодным и
бессодержательным все рассуждение о том, что в них согласно и что нет, как
будто это согласие или несогласие есть нечто обособленное и постоянное. -
Великий Эйлер, необыкновенно плодотворный и проницательный в схватывании и
комбинировании более глубоких отношений алгебраических величин, и в
особенности трезворассудочный Ламберт и другие пытались этот вид отношений
между определениями понятий обозначать линиями, фигурами и т. п.; вообще
намеревались возвести - а на самом деле скорее низвести - способы логических
отношений в некоторое исчисление. Уже сама попытка такого обозначения сразу
же предстает как сама по себе пустая затея, как только сравнивают между
собой природу знака и того, что должно быть обозначено. Понятийные
определения - всеобщность, особенность и единичность - несомненно, розны,
так же как и линии или алгебраические буквы; далее, они также противоположны
[друг другу ] и в этом смысле допускают применение знаков plus и minus. Но
сами они, а тем более их соотношения, если даже ограничиваться [отношением]
подведения и присущности, имеют по существу своему совершенно иную природу,
чем буквы, линии и их соотношении, чем равенство или различие величин, чем
plus и minus, чем взаимное положение линий или их соединение в углы и
положения замыкаемых ими пространств. Подобного рода предметы имеют по
сравнению с определениями понятия ту отличительную особенность, что они
внешни друг другу и имеют неизменное определение. Если же понятия берутся
таким образом, что они соответствуют подобным знакам, то они перестают быть
понятиями. Их определения не такое мертвенно-неподвижное, как числа и линии,
к которым их соотношения не принадлежат; определения понятия суть живые
движения; различенная определенность одной стороны непосредственно
внутренняя также и для другой стороны; то, что для чисел и линий было бы
полным противоречием, неотъемлемо присуще природе понятия. - Высшая
математика, которая также доходит до бесконечного и допускает для себя
противоречия, для изображения таких определений уже не может пользоваться
своими прежними знаками; для обозначения еще весьма далеко от понятия
представления о бесконечном сближении двух ординат или для приравнивания
дуги бесконечному числу бесконечно малых прямых линий она не может сделать
ничего другого, как начертить указанные две прямые линии друг вне друга или
вписать в дугу прямые линии, однако как отличные от самой дуги. Когда речь
идет о бесконечном, а именно оно здесь важнее всего, - высшая математика
отсылает к представлению.
Что прежде всего побудило к указанной попытке, - это главным образом
|
|
