тотальность положена как абсолютная тотальность,  другими  словами,  атрибут
имеет абсолютное  своим  содержанием  и  устойчивым  наличием;  поэтому  его
определение  формы,  благодаря   которому   он   атрибут,   также   положено
непосредственно  как  простая  видимость-отрицательное  как   отрицательное.
Положительная видимость, которую развертывание сообщает себе через  атрибут,
беря конечное в его ограниченности не как нечто в себе и для себя  сущее,  а
растворяя его устойчивость в абсолютном и расширяя его до атрибута,  снимает
даже то, что он атрибут; развертывание абсолютного погружает атрибут и  свое
различающее действие в простое абсолютное.
   Но, возвращаясь таким образом  из  своего  различения  лишь  к  тождеству
абсолютного, рефлексия в то же время не вышла из присущей ей внешности и  не
пришла  к  истинному  абсолютному.  Она   достигла   лишь   неопределенного,
абстрактного  тождества,  т.  е.  того,  которое  имеется  в  определенности
тождества. - Иными словами, когда рефлексия как внутренняя форма  определяет
абсолютное как атрибут,  то  этот  процесс  определения  еще  отличается  от
внешности; внутреннее определение не проникает абсолютного;  его  проявление
состоит в том, чтобы исчезнуть в абсолютном как нечто только положенное.
   Итак, форма (все  равно,  взята  ли  она  как  внешняя  или  внутренняя),
благодаря которой абсолютное было бы атрибутом, в то же время  положена  как
нечто в себе самом ничтожное, как внешняя видимость или  просто  как  способ
(Art und Weise).

   С. МОДУС АБСОЛЮТНОГО (DER MODUS DES ABSOUJTEN)
   Атрибут -  это,  во-первых,  абсолютное  в  простом  тождестве  с  собой.
Во-вторых,  он  отрицание,  и  отрицание  как  отрицание   есть   формальная
рефлексия-в-себя.  Эти  две  стороны  составляют  прежде  всего  оба  полюса
атрибута, середина которых есть он сам, так как  он  есть  и  абсолютное,  и
определенность.  -  Второй  из   этих   полюсов   есть   отрицательное   как
отрицательное, внешняя абсолютному  рефлексия.  -  Иначе  говоря,  поскольку
атрибут берется как внутреннее абсолютного и полагание им  себя  как  модуса
есть его собственное определение, модус есть  вовне-себя-бытие  абсолютного,
утрата себя  в  изменчивости  и  случайности  бытия,  совершившийся  переход
(Ubergegangensein) абсолютного в противоположное без возвращения  в  себя  -
лишенное тотальности многообразие форм и определений содержания.
   Но модус, внешность абсолютного, есть не  только  это,  но  и  внешность,
положенная  как  внешность,  просто  способ,  стало  быть,   видимость   как
видимость, или рефлексия формы  в  себя,  стало  быть,  тождество  с  собой,
которое есть абсолютное.  Следовательно,  на  самом  деле  только  в  модусе
абсолютное положено как абсолютное тождество; оно есть то, что оно  есть,  а
именно тождество с собой, лишь как соотносящаяся  с  собой  отрицательность,
как видимость (Scheinen), положенная как видимость (Scheinen).
   Поэтому, поскольку развертывание абсолютного начинает с  его  абсолютного
тождества и переходит к атрибуту, а от атрибута  к  модусу,  оно  тем  самым
полностью прошло  свои  моменты.  Но  во-первых,  оно  этим  не  есть  чисто
отрицательное отношение к этим определениям, а это его  действие  само  есть
рефлектирующее движение, единственно лишь  в  качестве  которого  абсолютное
есть поистине абсолютное тождество. - Во-вторых,  развертывание  абсолютного
имеет при этом дело не только с внешним и модус не  есть  только  предельная
внешность (ausserste Ausserlichkeit),  а  так  как  он  есть  видимость  как
видимость, то он есть возвращение в себя, сама себя растворяющая  рефлексия,
в  качестве  которой  абсолютное  есть  абсолютное   бытие.   -   В-третьих,
развертывающая  рефлексия  по  видимости  начинает  со   своих   собственных
определений и с внешнего, по видимости принимает модусы или  же  определения
атрибута как находимые в наличии где-то вне абсолютного, и  ее  действие  по
видимости состоит  в  том,  что  она  лишь  возвращает  их  в  неразличенное
тождество. На самом же деле она имеет в самом абсолютном ту  определенность,
с которой она начинает. Ибо абсолютное как  первое  неразличенное  тождество
само есть лишь определенное абсолютное или атрибут, так как оно неподвижное,
еще  не  рефлектированное  абсолютное.  Эта  определенность,  так  как   она
определенность, принадлежит к рефлектирующему движению; лишь благодаря этому
движению абсолютное определено как первое тождественное, и точно так же лишь
благодаря ему оно имеет абсолютную форму и есть не просто нечто равное  себе
(Gleichseiende), а то, что само себя полагает равным себе (Gleichsetzende).
   Поэтому истинное значение  модуса  в  том,  что  он  есть  рефлектирующее
собственное  движение  абсолютного,  процесс  определения,  но   не   такой,
благодаря  которому  абсолютное  становилось  бы  чем-то  иным,  а   процесс
определения только того, что оно уже  есть:  прозрачная  внешность,  которая
есть показывание себя самой; некоторое движение из себя вовне, но  так,  что
это вовне-направленное-бытие есть в такой же мере и сама внутренность и  тем
самым также полагание, которое есть не только положенность, но и  абсолютное
бытие.
   Поэтому если  спрашивают  о  содержании  развертывания  [абсолютного],  а
именно что показывает абсолютное, то (нужно сказать, что] различие  формы  и
содержания и без того растворено  в  абсолютном.  Иначе  говоря,  содержание
абсолютного  и  состоит  именно  в  том,  чтобы  обнаруживать   себя   (sich
manifestieren).
   Абсолютное - это абсолютная форма, которая в своем раздвоении  совершенно
тождественна с собой, есть отрицательное как  отрицательное,  иначе  говоря,
отрицательное, которое  сливается  с  собой  и  только  таким  образом  есть
абсолютное тождество с собой, также безразличное к своим различиям;  другими