правда,  условие  частей,  но  в  то  же  время  оно  само   непосредственно
подразумевает,  что  и  оно  есть  лишь  постольку,  поскольку  имеет  своей
предпосылкой (Voraussetzung) части. Таким  образом,  обе  стороны  отношения
положены  как  обусловливающие  друг  друга,  поэтому  каждая  из  них  есть
непосредственная самостоятельность в самой  себе,  но  ее  самостоятельность
также и опосредствована другой или положена ею.  Благодаря  этой  взаимности
все отношение есть возвращение обусловливания в само себя, есть то,  что  не
относительно, то, что не обусловлено.
   Поскольку же каждая из сторон отношения имеет свою самостоятельность не в
самой себе, а в своей другой, налицо лишь одно тождество  обеих,  в  котором
обе суть лишь моменты; поскольку же каждая из  них  самостоятельна  в  самой
себе, они два самостоятельных существования, безразличных друг к другу.
   С первой точки зрения -  с  точки  зрения  существенного  тождества  этих
сторон - целое равно частям и части равны, целому. Нет ничего в целом,  чего
нет в частях, и нет ничего в частях, чего  нет  в  целом.  Целое  -  это  не
абстрактное единство, а единство разного многообразия;  но  как  то,  в  чем
[моменты] многообразного  соотносятся  друг  с  другом,  это  единство  есть
определенность   этого   многообразия,   благодаря   которой   оно    часть.
Следовательно, отношение имеет  одно  нераздельное  тождество  и  лишь  одну
самостоятельность.
   Но кроме того, целое равно частям; однако равно оно  им  не  как  частям;
целое - это рефлектированное  единство,  части  же  составляют  определенный
момент или инобытие единства и суть разное многообразное. Целое равно им  не
как этому самостоятельному разному, а как им всем вместе.  Это  их  "вместе"
есть,  однако,  не  что  иное,  как  их  единство,   целое,   как   таковое.
Следовательно, целое равно в частях лишь самому  себе,  и  равенство  его  и
частей выражает лишь тавтологию: целое как целое равно не частям, а целому.
   И наоборот, части равны целому; но так как они  суть  момент  инобытия  в
самих себе, то они равны целому не как единству, а  так,  что  одно  из  его
многообразных определений приходится на часть, иначе говоря, они  равны  ему
как многообразному; это означает, что они равны ему как разделенному целому,
т. е. как частям. Здесь, стало быть, имеется та  же  тавтология:  части  как
части равны не целому, как таковому, а самим себе в этом целом, частям.
   Целое и части,  таким  образом,  безразлично  отделяются  друг  от  друга
(fallen auseinander); каждая из этих сторон соотносится  лишь  с  собой.  Но
удерживаемые таким образом вне друг друга, они разрушают сами  себя.  Целое,
безразличное  к  частям,  это  -  абстрактное,  неразличенное  внутри   себя
тождество; такое тождество есть целое лишь  как  различенное  внутри  самого
себя,  и  притом  различенное  внутри  себя  так,  что   эти   многообразные
определения  рефлектированы  в  себя  и  непосредственно  самостоятельны.  А
тождество рефлексии обнаружило себя через свое движение как такое тождество,
которое имеет своей истиной эту рефлексию в свое иное. -  Равным  образом  и
части  как  безразличные  к  единству  целого  -  это  лишь   несоотнесенное
многообразное, иное внутри себя, которое, как таковое, есть иное самого себя
и лишь то, что снимает себя.  -  Это  соотношение-с-собой  каждой  из  обеих
сторон есть ее  самостоятельность;  но  эта  ее  самостоятельность,  которую
каждая имеет порознь, есть скорее отрицание ее самой. Поэтому каждая сторона
самостоятельна не в самой себе, а в другой; эта другая сторона, составляющая
устойчивость, есть ее предположенная непосредственность, которая должна быть
первым и ее началом; но это первое каждой из сторон  само  есть  лишь  нечто
такое, что не есть первое, а имеет свое начало в ином.
   Истина отношения состоит, следовательно, в опосредствовании; его сущность
- это отрицательное единство, в котором сняты и  рефлектированная,  и  сущая
непосредственность. Отношение -  это  противоречие,  возвращающееся  в  свое
основание, в единство,  которое  как  возвращающееся  есть  рефлектированное
единство, но, поскольку это единство положено самим собой также как  снятое,
оно соотносится с самим собой отрицательно, снимает себя  и  делается  сущей
непосредственностью. Но это его отрицательное соотношение [с  самим  собой],
поскольку оно нечто первое и непосредственное,  опосредствовано  лишь  своим
иным  и  точно  так  же  есть   нечто   положенное.   Это   иное   -   сущая
непосредственность   -   равным   образом   дана   лишь   как   снятая;   ее
самостоятельность есть нечто первое, но лишь для того,  чтобы  исчезнуть,  и
обладает положенным и опосредствованным наличным бытием.
   В этом определении отношение уже не  отношение  между  целым  и  частями;
непосредственность, которую имели его  стороны,  перешла  в  положенность  и
опосредствование; каждая сторона, поскольку  она  непосредственна,  положена
как  снимающая  себя  и  переходящая  в  другую,  а   поскольку   сама   она
отрицательное соотношение [с собой], она положена так, что  в  то  же  время
обусловлена  другой  стороной  как  своим  положительным;   равно   как   ее
непосредственный  переход  также  есть  нечто  опосредствованное,  а  именно
снятие, полагаемое другой стороной. - Таким образом отношение между целым  и
частями перешло в отношение между силой и ее проявлением.

   Примечание
   [Бесконечная делимость]
   Выше, разбирая понятие количества, мы рассмотрели  антиномию  бесконечной
делимости материи. Количество - это единство непрерывности  и  дискретности;
оно содержит в "одном" его слитость с другими "одними", а в этом  непрерывно
продолжающемся тождестве с собой содержит также отрицание  этого  тождества.
Когда непосредственное соотношение этих моментов количества выражено в  виде