| |
дела, однако в то же время слышны также - вопреки всем этим объяснениям при
помощи пресловутых сил и материй - разговоры о том, что мы не знаем
внутренней сущности самих этих сил и материй. В этом можно усмотреть лишь
признание того, что такое обоснование совершенно не удовлетворено собой, что
оно само требует чего-то совсем иного, чем таких оснований. Но в таком
случае непонятно только, к чему утруждать себя таким объяснением, почему не
ищут этого иного или по крайней мере не отказываются от такого объяснения и
не ограничиваются простыми фактами.
в) РЕАЛЬНОЕ ОСНОВАНИЕ (DER REALE GRUND)
Определенность основания, как оказалось, есть, с одной стороны,
определенность основы или определение содержания, а с другой - инобытие в
самом отношении основания, а именно различенность его содержания и формы:
соотношение основания и основанного имеет место как внешняя форма по
отношению к содержанию, безразличному к этим определениям. - Но на самом
деле оба они не внешни друг другу, ибо содержание - это тождество основания
с самим собой в основанном и основанного в основании. Оказалось, что сторона
основания сама есть нечто положенное, а сторона основанного сама есть
основание: каждая в самой себе есть это тождество целого. Но так как они в
то же время принадлежат к форме и составляют ее определенное различие, то
каждая в своей определенности есть тождество целого с собой. Каждая, стало
быть, имеет отличное от другой содержание. - Или, если рассматривать их со
стороны содержания: так как содержание есть тождество с собой как тождество
отношения основания, то оно по своему существу имеет в самом себе это
различие формы, и как основание оно иное, нежели как основанное.
Но тем, что основание и основанное имеют разное содержание, отношение
основания перестало быть формальным: возвращение в основание и выхождение из
него к положенному уже не есть тавтология; основание реализовано. Поэтому,
когда спрашивают об основании, для основания требуют, собственно говоря,
другого определения содержания, чем то, об основании которого спрашивают.
Это соотношение дает себе дальнейшее определение. А именно, поскольку обе
его стороны суть разное содержание, они безразличны друг к другу; каждая
есть непосредственное, тождественное с собой определение. Далее, будучи
соотнесены друг с другом как основание и основанное, основание есть
рефлектированное в себя в ином как в своей положенности; таким образом,
содержание, которое имеет сторона основания, есть также в основанном;
основанное как то, что положено, имеет лишь в основании свое тождество с
собой и свою устойчивость (Bestehen). Но кроме этого содержания основания
основанное отныне имеет еще и свое, лишь ему присущее, содержание и, значит,
есть единство двоякого содержания. Это единство, как единство различенных
есть, правда, их отрицательное единство, но так как они безразличные друг к
другу определения содержания, то оно лишь их пустое, в самом себе
бессодержательное соотношение, а не их опосредствование - некоторое "одно"
или нечто как их внешнее сочетание.
Таким образом, в реальном отношении основания имеется нечто двоякое:
во-первых, то определение содержания, которое есть основание и которое
непрерывно продолжает себя в положенности, так что оно составляет то, что
просто тождественно в основании и в основанном; таким образом, основанное
содержит основание полностью внутри себя; их соотношение - это лишенная
различий существенная сплошность (Gediegenheit). Вот почему то, что в
основанном еще присоединяется к этой простой сущности, есть лишь
несущественная форма, внешние определения содержания, которые, как таковые,
свободны от основания и составляют непосредственное многообразие. Для этого
несущественного то существенное не есть, стало быть, основание, равно как
оно не есть основание для соотношения обоих в основанном. Это - нечто
положительно тождественное, имманентное основанному, но не полагающее себя в
нем ни в каком различии формы, а как содержание, соотносящееся с самим
собой, есть безразличная положительная основа. Во-вторых, то, что в [данном]
нечто сочетается с этой основой, есть безразличное содержание, но как
несущественная сторона. Главное - это соотношение основы и несущественного
многообразия. Но это соотношение, так как соотносящиеся определения суть
безразличное содержание, также не есть основание; правда, одна [сторона
этого соотношения] определена как существенное содержание, а другая - лишь
как несущественное или положенное содержание; но как соотносящееся с собой
содержание эта форма внешняя им обеим. То "одно" [данного ] нечто, которое
составляет их соотношение, есть поэтому не отношение формы, а лишь внешняя
связь, содержащая несущественное многообразное содержание не как положенное;
следовательно, оно также лишь основа.
Тем самым основание, определяя себя как реальное, распадается на внешние
определения из-за разности содержания составляющей его реальность. Оба
соотношения - существенное содержание как простое непосредственное тождество
основания и основанного, а затем нечто как соотношение различенного
содержания-суть две разные основы; исчезла тождественная с собой форма
основания - то, что одно и то же имеется один раз как существенное, а другой
раз как положенное; отношение основания стало, таким образом, внешним самому
себе.
Вот почему именно внешнее основание сочетает разное содержание и
определяет, какое из них основание и какое то, что положено основанием; в
том и другом содержании этого определения нет. Реальное основание есть
поэтому соотношение с иным: с одной стороны, соотношение содержания с другим
|
|
