позорные вещи. Я могу обосновать мораль на богословии лишь в том случае, если я 
уже определяю божественную сущность помощью морали. В противном случае у меня 
не будет никакого критерия нравственного и безнравственного, а будет лишь 
безнравственное, произвольное основание, откуда я могу вывести все что угодно. 
Таким образом, если я хочу обосновать мораль на боге, я должен её уже 
предположить в боге, то есть я могу обосновать мораль и право, короче, все 
существенные отношения лишь ими самими, и я их обосновываю правильно, согласно 
истине, лишь тогда, когда обосновываю их ими самими. Полагать чтолибо в боге 
или выводить из бога – значит уклоняться от испытующего разума и, не отдавая 
себе отчета, устанавливать чтолибо как нечто несомненное, неприкосновенное и 
священное. Поэтому, если и не прямо злая, коварная цель, то во всяком случае 
самоослепление лежит в основе всех определений морали и права с помощью 
богословия. Если смотреть на право серьезно, то ему не нужно никакого поощрения 
или помощи свыше. Нам не нужно христианского государственного права: мы 
нуждаемся лишь в разумном, справедливом, человеческом государственном праве. 
Все справедливое, истинное и доброе везде имеет в себе самом, в своем качестве, 
основание своей святости. Там, где относятся к морали серьезно, там она уже 
сама по себе почитается божественной силой. Если мораль не обоснована на себе 
самой, тогда не существует внутренней необходимости для морали, и она отдается 
на безграничный произвол религии.
      Таким образом в вопросе об отношении самосознающего разума к религии речь 
идет только об уничтожении иллюзии – иллюзии не безразличной, но, напротив, 
действующей очень вредно на человечество и отнимающей у человека не только силу 
действительной жизни, но и понимание истины и добродетели; ведь даже любовь, 
как самое искреннее, внутреннее настроение, становится благодаря религиозности 
лишь мнимой, иллюзорной любовью, ибо религиозная любовь любит человека только 
ради бога, то есть она лишь призрачно любит человека, а на самом деле любит 
только бога.
      Если мы, как сказано, изменим в обратном порядке религиозные отношения и 
то, что религия считает средством, будем неизменно рассматривать как цель и то, 
в чем она видит лишь нечто подчиненное, побочное и обусловленное, возвысим до 
значения причины, тогда мы разрушим иллюзию и осветим вопрос непомрачённым 
светом истины. Таинства крещения и причастия, эти существенные, характерные 
символы христианской религии, помогут нам утвердить эту истину и сделать её 
очевидной.
      Вода крещения является для религии только средством, с помощью которого 
святой дух сообщается человеку. Но это определение ставит религию в 
противоречие с разумом и истинной природой вещей. С одной стороны, естественное 
свойство воды как бы играет здесь некоторую роль, но с другой – оно не имеет 
никакого значения, и вода представляется чисто произвольным орудием божией 
благодати и всемогущества. Но мы освободимся от этих и других невыносимых 
противоречий и уразумеем истинное значение крещения лишь при взгляде на него 
как на указание значения воды для человека. Крещение должно представлять нам 
чудесное и вместе с тем естественное действие воды на человека. И действительно,
 вода оказывает не только физическое, но также нравственное и интеллектуальное 
влияние на человека. Вода очищает человека не только от телесной грязи, но в 
воде спадает у него также и слепота с глаз: он видит, он мыслит яснее; он 
чувствует себя свободнее; вода угашает пыл страстей. Сколько святых прибегали к 
помощи естественных свойств воды, чтобы преодолеть наваждение дьявола! В чем 
отказывала им благодать, то давала им природа. Вода оказывает услуги не только 
диэтетике, но и педагогике. Опрятность, омовение – это первая, хотя и низшая 
добродетель. В холодной воде потухает пыл эгоизма. Вода есть самое естественное 
и первое средство для сближения с природой. Водяная баня есть как бы химический 
процесс, в котором наше я растворяется в объективной сущности природы. Вышедший 
из воды человек является новым, возрождённым человеком. Учение, что мораль 
ничего не значит без средств благодати, правильно в том случае, если мы на 
место воображаемых сверхъестественных средств благодати поставим естественные 
средства. Мораль бессильна без природы, она должна опираться на простейшие 
естественные средства.
      Глубочайшие тайны скрываются во всем обычном и повседневном, игнорируемом 
супранатуралистической религией и умозрением, причем действительные тайны 
приносятся в жертву тайнам иллюзорным: так здесь, например, действительное 
чудесное свойство воды приносится в жертву её воображаемой чудесной силе. Вода 
есть самое простое из средств благодати или врачевания от болезней как души, 
так и тела. Но вода действует только тогда, когда ею пользуются часто и 
правильно. Крещение, как единичный акт, есть или совершенно бесполезное, или, 
если с ним соединяются надежды на реальный эффект, вполне суеверное учреждение. 
Напротив, оно представляется разумным и почтенным учреждением, если в нем 
символизируется и прославляется моральная и физическая целебная сила воды и 
природы вообще. Очевидно, христианское крещение водою есть только пережиток 
древних естественных религий, где, как, например, у персов, вода была 
религиозным средством очищения (S. Rhode, Die нeilige Sage ets., p. 305, 425 u 
f.). Но здесь крещение водою имело более истинный и, следовательно, более 
глубокий смысл, чем у христиан, так как оно опиралось на естественное свойство 
и значение воды. Но, разумеется, наш умозрительный и богословский 
супранатурализм не понимает этих простых воззрений на природу древних религий. 
Поэтому, если персы, индусы, египтяне и евреи обратили физическую 
чистоплотность в религиозную обязанность, то в этом отношении они были гораздо 
более благоразумны, чем христианские святые, которые в физической 
нечистоплотности видели и осуществляли сверхъестественное начало своей религии.