бесами» (Первое послание к Коринфянам 10:20). Бес есть отрицание бога, он 
ненавидит бога, не хочет, чтобы бог существовал. Поэтому вера слепа к добру и 
истине, лежащим в основе идолопоклонства; она видит идолопоклонство во всем, 
что не служит её богу, т. е. ей самой, а в идолопоклонстве – только дело 
дьявола. Поэтому вера даже по своему настроению должна относиться к такому 
отрицанию бога только отрицательно: она по существу нетерпима к своей 
противоположности и вообще ко всему, что с ней не согласно. Её терпимость была 
бы нетерпимостью к богу, имеющему право на неограниченное господство. То, что 
не признает бога и веры, не должно быть, не должно существовать. «Дабы во имя 
Иисуса преклонились колени всех тех, кто находится на небе, земле и в 
преисподней, и всякий бы язык исповедывал, что Иисус Христос – господь во славу 
богаотца». Поэтому вера требует потусторонней жизни, требует такого мира, где 
противоположность веры не существует вовсе или существует только для того, 
чтобы усилить самочувствие торжествующей веры. Ад услаждает собою радость 
блаженных верующих. «Избранные будут смотреть на муки безбожников, не 
проникаясь состраданием; напротив, эти невыразимые муки заставят их восторженно 
благодарить бога за свое спасение».
      Послание к Филиппийцам 2:10, 11. «При имени Христа да устрашится всякое 
неверие и безбожие на небе и на земле». (Лютер, ч. XVI, стр. 322). «Христианин 
гордится убийством язычника, поскольку этим он прославляет Христа» (Divus 
Bernardus, Sermo exhort. ad Milites Templi).
      Петр Ломб. (lib. IV, dist. 50, c. 4). Но это изречение никоим образом не 
принадлежит самому Петру Ломб. Петр Ломб. лично слишком скромен, робок и 
слишком преклоняется перед авторитетами христианства, чтобы решиться на 
утверждение чеголибо за собственный риск. Нет! Это утверждение есть общее 
утверждение, характерное для христианской верующей любви. – Учение некоторых 
отцов церкви, так, например, Оригена и Григория Нисского, будто показания 
осужденных некогда прекратятся, исходит не из христианского или церковного 
учения, а из платонизма. Показательно и то, что учение о конечности адских 
страданий было отвергнуто не только католической, но и протестантской церковью 
(Augsbg. Konfess. Art.). Драгоценным примером исключительной, 
человеконенавистнической узости христианской любви является цитируемое Штраусом 
(Christl. Glaubensl. B. II, S. 547) из Буддеуса место, согласно которому не 
дети людей вообще, а только дети христиан удостоятся благодати божией и 
блаженства, если умрут некрещеными.
      Вера есть противоположность любви. Любовь умеет находить добродетель в 
грехе и истину в заблуждении. Только недавно, когда сила веры уступила место 
естественному единству человечества, силе разума и гуманности, люди стали 
замечать истину в политеизме, в идолопоклонстве вообще или, по крайней мере, 
попытались объяснить человеческими, естественными причинами то, что замкнутая в 
себе вера приписывает исключительно дьяволу. Поэтому любовь тождественна только 
с разумом, а не с верой; ведь разум и любовь носят свободный, всеобщий, а вера 
– узкий, ограниченный характер. Где разум, там царит всеобщая любовь; разум 
есть не что иное, как универсальная любовь. Ад изобретён верой, а не любовью, 
не разумом. Для любви ад есть ужас, а для разума – бессмыслица. Ад нельзя 
считать только религиозным заблуждением и видеть в нем ложную веру. О нем 
упоминается ещё в библии. Вера всегда верна самой себе, по крайней мере вера 
положительной религии, вера в том смысле, в каком она рассматривается здесь и 
должна рассматриваться, если мы не хотим смешивать с верой элементы разума и 
культуры, что только затемняет истинную природу веры.
      Итак, если вера не противоречит христианству, то не противоречат ему и те 
настроения, которые вытекают из веры, и те поступки, которые обусловливаются 
этими настроениями. Вера осуждает; все поступки, все настроения, противоречащие 
любви, гуманности и разуму, не противоречат вере. Все ужасы истории 
христианской религии, о которых верующие говорят, что они не вытекали из 
христианства, возникли из веры, следовательно, из христианства. Даже это их 
отрицание является неизбежным следствием веры; ибо вера присваивает себе только 
все хорошее, а все дурное оставляет на долю неверия, ереси, или на долю 
человека вообще. Но отрекаясь от того, что она виновница зла в христианстве, 
вера лишний раз убедительно доказывает нам, что она есть истинная виновница 
этого зла, так как этим она свидетельствует о своей ограниченности, пристрастии 
и нетерпимости, благодаря чему она желает добра только себе и своим 
приверженцам и зла – всем другим. Вера приписывает добро, сделанное христианами,
 не человеку, а христианину, а дурные поступки христиан не христианину, а 
человеку. Итак, злые деяния христианской веры соответствуют сущности веры – той 
веры, как она выражена в древнейшем и самом священном источнике христианства – 
библии. «Кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет отлучён». 
(Послание к Галатам, 1:9). «Не впрягайтесь в чужое ярмо с неверными, ибо что 
общего между справедливостью и беззаконием? Что общего у света с тьмою? У 
Христа с Велиалом? Что общего у верного с неверным? Можно ли сравнивать храм 
божий с идолами? Ведь мы – храм бога живого, как сказал бог: вселюсь в них и 
буду ходить в них; и буду их богом, и они будут моим народом. И потому выйдите 
от них и отделитесь, говорит господь, и не прикасайтесь к нечистым, и я приму 
вас» (Второе послание к коринфянам, 6:1417). «В явлении господа Иисуса с неба, 
с ангелами силы его, в пламенеющем огне совершающего отмщение непознавшим бога 
и непокоряющимся евангелию господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся 
наказанию, вечной погибели от лица господа и от славы могущества его, когда он 
приидет прославиться во святых своих и явиться дивным во всех веровавших» 
(Второе послание Фессалоникийцам, 1:710). «Без веры угодить богу невозможно» 
(Послание к Евреям, 11:6). «Ибо так возлюбил бог мир, что отдал сына своего