с силой машин. Метод, предложенный им для борьбы с этим злом,
 был самой ранней формой современного социализма.

Хотя Оуэн был другом Бентама, вложившего в дело Оуэна значительную сумму денег, 
философские радикалы не приняли нового учения Оуэна. Действительно, приход 
социализма сделал их менее радикалами и менее философами, чем они были до тех 
пор. Годскин приобрел некоторых последователей в Лондоне, и Дж. Милль был 
перепуган. Он 
писал:


«Их понятия о собственности выглядят безобразно ...по-видимому, они думают, что 
собственности не должно быть и что ее существование есть зло для них. Я не 
сомневаюсь, что среди них работают мошенники... Дураки, они не видят, что то, 
чего они в своем сумасшествии желают, будет таким бедствием для них, которого 
никто не мог бы им причинить, кроме них самих».


Это письмо, написанное в 1831 году, можно считать началом долгой войны между 
капитализмом и социализмом. В одном из последующих писем Дж. Милль приписывает 
учение социализма «сумасшедшей чепухе» Годскина и добавляет: «Эти мнения, если 
бы они распространились, были бы ниспровержением цивилизованного общества, хуже 
чем губительные нашествия гуннов и татар».

Социализм, поскольку он есть политическое и экономическое учение, не относится 
к области истории философии. Но в руках Карла Маркса социализм приобрел 
философию. Его философия будет рассмотрена в следующей главе.




Глава XXVII. КАРЛ 
МАРКС

Карл Маркс обычно рассматривается как человек, придавший социализму научный 
характер и сделавший больше кого бы то ни было для создания мощного движения, 
которое, привлекая и отталкивая, доминировало в новейшей истории Европы. В 
рамки данной работы не укладывается рассмотрение его экономических или 
политических взглядов, за исключением самых общих аспектов. Я предполагаю 
рассматривать только лишь философскую сторону его деятельности, а также то, как 
она повлияла на других философов. В этом отношении его трудно классифицировать. 
В одном аспекте он является, подобно Годскину, выходцем из философских 
радикалов, продолжая их рационализм и неприятие романтиков. В другом аспекте он 
может рассматриваться как философ, который возродил материализм, дав ему новую 
интерпретацию и по-новому увязав его с человеческой историей. В еще одном 
аспекте он является последним из великих системосозидателей, наследником Гегеля,
 верившим, как и тот, в рациональную формулу, подводящую итог эволюции 
человечества. Упор на любом из этих аспектов в ущерб другим дает ложную и 
искаженную точку зрения на его философию.

События его жизни частично объясняют сложный характер его философии. Он родился 
в Трире, как и святой Амвросий, в 1818 году. Трир подвергся сильному 
французскому влиянию во время революционных лет и наполеоновской эры и был 
более космополитичен по сравнению с большей частью других областей Германии. 
Предки Маркса были раввинами, однако родители перешли в христианство, когда он 
был ребенком. Женился он на аристократке нееврейского происхождения, с которой 
прожил всю свою жизнь. В университете он находился под влиянием тогда еще 
распространенного гегельянства, а затем подпал под влияние материалистического 
бунта Фейербаха против Гегеля. Он занимался журналистикой, но его «Рейнская 
газета» была закрыта властями за радикализм. После этого он в 1843 году уехал 
во Францию изучать социализм. Здесь он встретил Энгельса, который был 
управляющим фабрики в Манчестере. Через него он познакомился с положением 
рабочих в Англии и с английской экономической школой. Еще до 1848 года он 
приобрел, таким образом, необычно интернациональный багаж знаний. В отношении 
Западной Европы он не высказывал никаких национальных предпочтений. Этого 
нельзя сказать о Восточной Европе, потому что он всегда презирал славян.

Он принял участие в обеих, французской и немецкой, революциях 1848 года, однако 
реакция вынудила его искать убежища в Англии. Всю остальную жизнь он провел, с 
краткими перерывами, в Лондоне, преследуемый нищетой, болезнями и смертями 
детей, но тем не менее неустанно сочиняя и накапливая знания. Стимулом к работе 
у него всегда была надежда на социальную революцию, если не при его жизни, то 
не в таком уж отдаленном будущем.

Маркс, подобно Бентаму и Джеймсу Миллю, ничего не хотел иметь общего с 
романтизмом и всегда стремился проводить научную точку зрения. Его 
экономические воззрения были результатом классической английской экономики, в 
которой изменена лишь движущая сила. Классические экономисты, сознательно или 
бессознательно, заботились о процветании капиталиста — в противоположность 
землевладельцу и наемному работнику. Маркс, напротив, был на стороне интересов 
наемного работника. В юности, как это видно из «Коммунистического манифеста» 
1848 года, у него было много пыла и страсти, нужных для нового революционного 
движения, которые сменились либерализмом во времена Мильтона. Но он всегда 
стремился апеллировать к фактам и никогда не полагался на какую-либо вненаучную 
интуицию.

Он называл себя материалистом, но не в духе XVIII века. Свой материализм он, 
под влиянием Гегеля, назвал «диалектическим»; этот материализм существенно 
отличается от традиционного и гораздо ближе тому, что сейчас называют 
инструментализмом. Старый материализм, говорил он, ошибочно полаг