трагивает его лично, если не 
считать самого желания, например, он желает победы какой-то страны в войне, в 
которой его страна нейтральна. Он может желать увеличения всеобщего счастья или 
уменьшения общих страданий. Или он может, как Карлейль, желать как раз 
обратного. С изменением его желаний меняются и его удовольствия.

Этика необходима, поскольку желания различных людей противоречат друг другу. 
Первичная причина конфликтов — эгоизм: большинство людей более заинтересовано в 
своем собственном благополучии, чем в благополучии других. Но конфликты равно 
возможны и тогда, когда элемент эгоизма отсутствует. Один может желать, чтобы 
все стали католиками, другой — чтобы все стали кальвинистами. Такие 
неэгоистические желания часто вызывают социальные конфликты. Этика имеет 
двоякую цель: во-первых, найти критерий различения хороших и плохих желаний; 
во-вторых, хвалой и порицаниями поддерживать хорошие желания и подавлять плохие.

Этическая часть учения утилитаристов, логически независимая от психологической 
части, гласит: хороши те желания и те поступки, которые действительно 
способствуют общему счастью. При этом важно не намерение действия, а только его 
результат. Имеются ли основательные теоретические доводы за или против этого 
учения? Мы уже сталкивались с подобным вопросом по отношению к Ницше. Его этика 
отличается от утилитаристской, так как он считает, что этически значимо только 
меньшинство человеческой расы, счастье или несчастье остальных не должно иметь 
значения. Сам я не верю, что с этим несогласием можно справиться с помощью 
теоретических доводов, которые подобны используемым в научных вопросах. Ясно, 
что те, кто исключен из ницшеанской аристократии, будут возражать против этого. 
Поэтому предмет спора станет политическим, а не теоретическим.

Этика утилитаристов демократична и антиромантична. Демократы склонны принять ее,
 но тех, кому больше нравится байронический взгляд на мир, можно, по-моему, 
опровергнуть только на практике, а не с помощью рассуждений, апеллирующих лишь 
к фактам, а не к желаниям.

Философский радикализм был промежуточной школой. Он породил две системы, более 
важные, чем он сам, а именно дарвинизм и социализм. Дарвинизм — это 
распространение на всю жизнь животных и растений теории населения Мальтуса, 
которая была существенной частью политики и экономики последователей Бентама. 
Это всемирная свободная конкуренция, где победа достается животным, более всего 
напоминающим удачливого капиталиста. Сам Дарвин находился под влиянием Мальтуса 
и в целом сочувствовал философскому радикализму. Однако между конкуренцией, 
которой восхищаются ортодоксальные экономисты, и борьбой за существование, 
которую Дарвин провозгласил движущей силой эволюции, имеется большая разница. 
«Свободная конкуренция» в ортодоксальной экономике — очень искусственная 
концепция, связанная юридическими ограничениями. Вы можете продать дешевле, чем 
ваш конкурент, но вы не имеете права его убить. Вы не должны использовать 
вооруженные силы государства, чтобы помочь себе взять верх над иностранными 
фабрикантами. Те, кому не посчастливилось обладать капиталом, не должны искать 
улучшения своей судьбы путем революции. «Свободная конкуренция», как ее 
понимали последователи Бентама, не была никоим образом действительно свободной.

Дарвиновская конкуренция лишена этих ограничений. В ней не запрещены «удары 
ниже пояса». В среде животных не существует ограничений, предписываемых законом.
 Не исключена и война как метод конкуренции. Использование государства, чтобы 
победить конкурента, было против правил в понимании последователей Бентама, но 
его нельзя исключить из борьбы, по Дарвину. Действительно, хотя сам Дарвин и 
был либералом и хотя Ницше никогда не упоминал о Дарвине иначе, как с 
отвращением, дарвиновское «выживание наиболее приспособленных» приводит, если 
его тщательно усвоить, к чему-то гораздо более напоминающему философию Ницше, 
чем Бентама. Подобные выводы из учения Дарвина, однако, относятся к более 
позднему периоду, так как дарвиновское «Происхождение видов» было опубликовано 
в 1859 году, и его политические следствия не были сначала замечены.

Напротив, социализм возник в дни расцвета бентамизма как прямой результат 
развития ортодоксальной экономии. Рикардо, близко связанный с Бентамом, 
Мальтусом и Дж. Миллем, учил, что меновая стоимость товара целиком обязана 
своим происхождением труду, затраченному при его производстве. Он опубликовал 
свою теорию в 1817 году, а через восемь лет Томас Годскин, бывший морской 
офицер, опубликовал первый социалистический памфлет «Защита труда от требований 
капитала». Он доказывал, что если, как учит Рикардо, вся стоимость создается 
трудом, то все вознаграждение должно принадлежать трудящимся. Та доля, которую 
в настоящее время получают землевладелец и капиталист, — это просто чистое 
вымогательство.

Тем временем Роберт Оуэн после длительной деятельности в качестве фабриканта 
пришел к учению, которое скоро стали называть социализмом. (Первый раз слово 
«социалист» применили в 1827 году к последователям Оуэна.) Машины, говорил он, 
вытесняют ручной труд, и laissez-faire не дает рабочему классу достаточных 
средств для борьб