ательно, не существует двух 
вещей в мире, поэтому лишь целое, рассматриваемое как единство, является 
реальным.

Вышеприведенное рассуждение не выступает у Гегеля в явной форме, но оно 
подразумевается в его системе, так же как и в системах многих других 
метафизиков.

Проиллюстрируем диалектический метод Гегеля несколькими примерами, которые 
могут облегчить его понимание. Рассуждения в его логике начинаются с 
предположения, что «абсолют есть чистое бытие». Мы допускаем, что оно только 
есть, не приписывая ему никаких качеств. Но чистое бытие без всяких качеств 
есть ничто. Следовательно, мы приходим к антитезису «абсолют есть ничто». От 
этого тезиса и антитезиса мы переходим к синтезу «единство бытия и небытия есть 
становление», и, таким образом, мы говорим «абсолют есть становление». Это 
также, конечно, не удовлетворит нас, потому что должно быть нечто, находящееся 
в становлении. Таким образом, наши взгляды на реальность развиваются путем 
постоянного исправления предыдущих ошибок, которые все проистекают из 
чрезмерной абстракции, которая берет нечто конечное или ограниченное, как если 
бы оно могло быть целым. «Конечное не снимается бесконечным как вне его 
имеющейся силой, а его собственная бесконечность состоит в том, что оно снимает 
самое себя».

Процесс, согласно Гегелю, существен для понимания результата. Каждая 
последующая стадия диалектики содержит все ранние стадии в снятом виде; ни одна 
из них полностью не замещается, но ей дается ее собственное место в качестве 
момента целого. Невозможно, следовательно, достигнуть истины, кроме как пройдя 
все ступени диалектики.

Познание как целое имеет свое триадическое движение. Оно начинается с 
чувственного восприятия, в котором имеется только осведомленность об объекте. 
Затем, пройдя через скептическую критику чувств, оно становится чисто 
субъективным. Наконец, оно достигает стадии самосознания, на которой объект и 
субъект больше не различаются. Таким образом, самосознание есть наивысшая форма 
познания. Это должно, конечно, иметь место в системе Гегеля, поскольку 
наивысший вид знания должен быть знанием, которым обладает абсолют, а так как 
абсолют есть целое, то нет ничего вне его самого, что можно было бы знать.

В совершенном мышлении, согласно Гегелю, мысли становятся текучими и смешанными.
 Истина и ложь не являются резко отделенными противоположностями, как это 
обычно полагают. Ничто не является всецело ложным, и ничто, что мы можем знать, 
не является всецело истинным. «Мы можем знать определенно, что является ложным»,
 — это случается, когда мы приписываем абсолютную истину некоторым отдельным 
элементам информации. Такой вопрос, как «где родился Цезарь?», имеет прямой 
ответ, который истинен в некотором смысле, но не в философском. Для философии 
«истина есть целое» и ничто частичное не является вполне истинным.

«Разум, — говорит Гегель, — есть осознанная достоверность бытия всего 
реального». Это не означает, что отдельное лицо есть вся реальность. В его 
отдельности оно не совсем реально, но то, что в нем реально, — это его участие 
в реальности как целом. Пропорционально тому, как мы становимся более разумными,
 это участие возрастает.

Абсолютная идея, которой завершается «Логика», есть нечто подобное Богу 
Аристотеля. Это мысль, мыслящая самое себя. Ясно, что абсолют не может мыслить 
ничего, кроме себя, поскольку не существует ничего, помимо наших частных и 
ошибочных путей постижения реальности. Нам говорят, что дух является 
единственной реальностью и что его мысль отражает самое себя в самосознании. 
Действительные слова, в которых определяется абсолютная идея, неясны. Уоллис 
(Wallace) переводит их следующим 
образом:


«Абсолютная идея.Идея как единство субъективной и объективной идеи есть понятие 
идеи, предмет (Gegenstand) которого есть идея как таковая и для которого она 
есть объект, охватывающий все определения в их единстве».


Немецкий оригинал даже более труден [386 - Определение в немецком тексте 
таково: «Der Begriff der Idee, dem die Idee als solche der Gegenstand, dem das 
Objekt sie ist». Gegenstand и Objekt не являются синонимами только у Гегеля.]. 
Существо дела, однако, несколько менее запутано, чем представляет его Гегель. 
Абсолютная идея есть чистая мысль, мыслящая самое себя. Это и есть все то, что 
Бог совершает на протяжении веков; воистину это профессорский бог! Гегель 
продолжает: «Это единство есть, следовательно, абсолютная и полная истина, 
мыслящая самое себя идея».

Я перехожу теперь к рассмотрению единственной черты философии Гегеля, которая 
отличает ее от философии Платона, Плотина или Спинозы. Хотя конечная реальность 
вневременна, а время есть лишь иллюзия, порожденная нашей неспособностью видеть 
целое, однако временной процесс имеет тесную связь с чисто логическим процессом 
диалектики. Мировая история в действительности развивалась посредством 
категорий, от чистого бытия в Китае (о котором Гегель не знал ничего, кроме 
того, что оно имело место) к абсолютной идее, которая, по-видимому, 
приближается к осуществлению, если не вполне осуществлена, в прусском 
государстве. Я не могу усмотреть какого-либо оправ