выражающая ее солидарность с миром (локасанграха), – это не 
карма в строгом смысле слова. Комментируя место в "Мундака-упанишаде", которое 
гласит: "Развлекаясь в себе, наслаждаясь в себе, всегда находясь в действии, он 
есть лучший из тех, кто знает Брахмана"746, – Шанкара замечает, что мнение, 
будто в этом тексте допускается соединение кармы и познания, есть только "лепет 
невежды"747. Что некоторый род деятельности допускается, отрицать нельзя. 
Шанкара утверждает лишь одно: что это не та деятельность, которую мы обычно 
называем кармой, так как карма основана на эгоизме748. В другом месте он 
говорит: 

"К тому, кто знает, не может присоединиться никакое дело, даже если он 
выполняет дела в течение всей своей жизни только из-за величия знания"749.

Карма означает всякую деятельность, которая ведет к продолжению существования в 
сансаре, и она противоположна истинному знанию. Другой вид деятельности не 
называется кармой, поскольку он не обусловлен кармой – эгоистическим желанием. 
Освобожденный подавляет свои эгоистические желания (акамаямана). С другой 
стороны, в некоторых местах, где Шанкара стремится подчеркнуть свободу 
освобожденной души от препятствий сансары, он заявляет, что, поскольку всякая 
активность мучительна по своему действию, для освобожденного никакая активность 
вообще невозможна750. Аскетизм обвинение, которое часто выдвигается против 
этики Шанкары. Сотней способов Шанкара убеждает, что не существует ничего 
другого, к чему стоит стремиться в эмпирической жизни751. Болезнь и смерть 
приходят не сегодня, так завтра и к нам самим и к тем, кого мы любим, и ничего 
не остается на земле от всего, что мы любим, кроме праха и золы. Ничто на земле 
не составляет твердой опоры для души человека. Тщетность сансары и 
приверженность к ней показаны в распространенной истории о путешественнике, 
который, спасаясь от дикого зверя, преследующего его, забирается в высохший 
колодец. Однако на дне колодца находится дракон, его пасть широко открыта, 
чтобы пожрать путешественника. Путешественник не может вылезть из страха перед 
диким зверем и не смеет спуститься вниз, боясь дракона, и поэтому хватается за 
ветку какого-то дикого растения, растущего в колодце. Его все больше охватывает 
усталость, и он чувствует, что скоро должен погибнуть. Хотя смерть ожидает его 
с обеих сторон, он еще держится, судорожно цепляется за дикое растение – но 
вдруг! Сидят две мыши – одна черная, другая белая – и грызут ствол дикого 
растения. Оно скоро сломается, и путник не может избежать пасти смерти. Точно 
так же и мы, путники, идущие по кругу сансары, знаем ловушки нашей жизни, знаем,
 что все вещи, за которые мы цепляемся, неизбежно погибнут, но, несмотря на все 
это, находим несколько капель меду на листьях некоего дикорастущего растения и 
заняты тем, что лижем их. Хотя мы знаем, что дракон смерти ожидает нас, хотя мы 
знаем, что белая и черная мыши – день и ночь – грызут ветви, за которые мы 
цепляемся, нас еще привлекает дерево жизни. Дракон находится здесь, но это не 
существенно, ибо мед сладок. Мы принимаем это дерево за истину и не желаем 
смотреть в лицо страшному факту, что ничто в сансаре не может удовлетворить 
бесконечное в человеке. Шанкара объясняет нам, что высшее осуществление 
является результатом и наградой за высшее самоотречение. Оно достигается, когда 
желание умерло, а наслаждение и страдание отброшены. Наиболее совершенная 
добродетель и самое высокое интеллектуальное проникновение недостаточны для 
успеха в духовном совершенствовании. Шанкара настаивает на необходимости вести 
жизнь, полную самопожертвования, и призывает нас освободиться от привязанности 
к телу. Врагом души будет не тело как таковое, а наша зависимость от тела и 
чувство этой зависимости752. Душа, достигшая освобождения раньше смерти, 
находится во власти тела, но его присутствие не несовместимо со свободой духа. 
Так обстоит дело, потому что тело у обычного индивида ставит тысячи препятствий 
свободному росту духа. Мы находим у Шанкары утверждения, что жизнь духа 
подавлена и затруднена из-за союза с материальным телом. Появление аскетизма 
связано с постоянно повторяемыми призывами умерщвлять плоть с ее страстями и 
вожделениями. 

Утверждают, что философия отрицания мира Шанкары лишает смысла общественную 
жизнь и понятие гражданского долга. Зачем нам интересоваться миром, если он 
ложен? Шанкара, утверждают, настаивает не на достижении свободы для мира, а на 
освобождении от него. Он не предлагает изменить мир, а побуждает нас бежать от 
него. Это не вызывает у нас желания улучшать существующие социальные институты. 
Что дело обстоит не так плохо, как это кажется, будет ясно, если посмотреть на 
жизнь Шанкары, являющуюся непрерывным опровержением приписываемой ему мысли, 
что должно избегать существующего миропорядка с его установлениями. Вся его 
философия опровергает утверждение, что индивидуальность зависит от разобщения. 
Человек должен очиститься от скверны мира, сбросить с себя всякую одежду, 
отойти от всего недостойного. Он должен вырваться из рабства эгоизма, страсти и 
чувства. Добровольный отказ от всех личных чувств и предпочтений, самоотречение 
вплоть до того, чтобы прийти к кажущемуся ничто, "переход от одиночества к 
одиночеству" означает вечную жизнь. Шанкара делает упор не на уходе от мира, а 
на отречении от я. Бежать от мира легче, чем от себя. Шанкара предлагает нам 
подавлять наш эгоизм, и если это требует одиночества и уединения, они 
рекомендуются как средства к цели. Тот же, кто совершенно освободился от 
эгоизма, волен взять на себя решение за