огут объяснить мировой организм, который 
предшествует рождению человеческого сознания. Они не могут также объяснить 
кажущуюся реальность общего мира, который делает возможным нашу обычную жизнь. 
В то время как мы хотим признать, что Йогачары не пытались поставить мир 
пространства и времени в зависимость от индивидуального сознания, мы все же не 
можем не сказать, что в своем страстном желании опровергнуть наивный реализм 
они смешивали психологические и метафизические положения и поддерживали чистый 
идеализм. Путаница усиливалась из-за использования одного и того же термина 
"виджняна" для обозначения как изменяющегося, так и неизменного аспектов 
духовной жизни. Мы имеем скандха-виджняну, которая является феноменальным 
следствием кармы, и алая-виджняну, представляющую собой постоянно действующую 
непрерывную духовную энергию, пронизывающую все. Реальность мира зависит от 
последней. Абсолютное сознание должно существовать для того, чтобы объекты 
существовали и познавались. Это не означает, что мир – только сознание. Тем не 
менее, такое предположение часто делается йогачарами. 

Йогачары выбросили за борт легковесные утверждения реалистов, рассматривавших 
ум как самостоятельную вещь, которой во время опыта противостоят другие 
самостоятельные вещи. Рассматривая две субстанции – материю и дух, они 
стремились открыть всеобъемлющую реальность, включающую обе субстанции. С 
подлинной проницательностью они поняли, что действительно созидательным в мире 
объектов является разум, или виджняна, который больше, чем простой индивид. 
Внутри этой виджняны возникает различие между субъектом и объектом. 
Алая-виджняна – это основной факт реальности, раскрывающий себя в 
индивидуальных умах и вещах. Различие между субъектом и объектом – это различие,
 проводимое самим познанием внутри своей собственной области, а не отношение 
между двумя независимыми сущностями, как это утверждают вайбхашики а 
саутрантики. Алая-виджняна – целое, содержащее в себе познающего и познаваемое. 
К сожалению, мы замечаем тенденцию отождествлять алая-виджняну с 
скандхавиджняной, которая представляет собой только лишь свойство конечного ума.
 Если основное познание смешивается с деятельностью частных субъектов в 
пространстве и времени, то мы встаем на путь, ведущий к пропасти скептицизма. 
Почти все критики не-буддисты теории йогачар не замечают элемента истины, 
имеющегося в ней (хотя содержащего массу ошибок), и отвергают ее, как 
субъективный идеализм. 

Шанкара критикует по нескольким направлениям теорию, утверждающую, что мир 
существует только в человеческом сознании. Он считает, что эта теория не может 
объяснить разнообразия восприятий. Как мы можем объяснить неожиданный шум, 
когда мы наслаждаемся заходом солнца? Сказать, что вещи и идеи представляются 
вместе, не значит еще, что они одно и то же. Неразрывная связь отлична от 
тождества. Если всякое знание лишено содержания, тогда убеждение, что вещи не 
существуют, также лишено содержания. Сравнение бодрствующего состояния со сном 
происходит благодаря смешению. Переживания во время сна со сновидениями 
субъективны и личны, тогда как переживания в бодрствующем состоянии не являются 
таковыми. Объекты знания, полученного во время бодрствования, продолжают 
существовать, тогда как объекты сновидений живут только во сне. Шанкара 
утверждает, что существует действительное различие между сном и бодрствованием. 
Мы можем путешествовать во сне на огромные расстояния, и если оба состояния – 
сон и бодрствование тождественны, то мы должны проснуться в том месте, куда мы 
прибыли во сне, а не в том, где мы действительно просыпаемся, то есть где мы 
находились, когда засыпали. Если говорят, что эти два состояния не непрерывны и 
что мы можем отличить сон от бодрствования, так же как бодрствование от сна, 
Шанкара отвечает, что, поскольку опыт в бодрствующем состоянии является 
единственным опытом, который затрагивает нас практически, мы определяем, что 
сновидения ложны. Если буддист предполагает ложность мира, воспринимаемого в 
бодрствующем состоянии, то он должен иметь какой-либо другой опыт, чтобы 
противопоставить его опыту в бодрствующем состоянии. Если он признает 
какой-либо более высокий опыт, он должен допустить, что существует что-то 
постоянное после всего, и, таким образом, теория мгновенности исчезает, и 
устанавливается ведантизм. Мы не можем воспринимать несуществующие вещи. 
Шанкара останавливается на психологических фактах. "Мы всегда что-нибудь 
осознаем", но не просто осознаем. Когда кто-нибудь воспринимает столб или стену,
 он осознает не только свое восприятие. Мы осознаем объект восприятия, столб 
или стену. Кресло, которое мы видим во сне, является частью спящего ума не 
больше, чем кресло, на котором мы сидим во время бодрствования, является частью 
ума сидящего на нем человека. Зависеть от ума – это не значит быть частью ума. 
Утверждение, что воспринимающее сознание принимает форму познаваемой вещи, так 
что мы обычно осознаем не вещь, а только лишь принадлежащую нашему сознанию 
форму, согласно Шанкаре, является абсурдом. Он спрашивает: если сначала не 
существовало объектов, как могло восприятие принять форму объектов? Именно 
потому, что объекты существуют, сознание способно принимать их форму. Иначе 
сознание было бы свободно в выборе любой