интеллекта. Ум, неведение и 
интеллект не имеют абсолютного существования"29. 

Ни субъективность, ни внешний мир, который отрицается, не являются реальными. 

"Как только субъективность будет рассматриваться как пустая и нереальная, мы 
сможем воспринять чистую душу, проявляющуюся как нечто вечное, постоянное, 
неизменное и объемлющее все вещи, которые являются чистыми"30. 

Объяснение мира таково, что в действительности мира вообще нет, а порождает его 
авидья. Каким образом возникает этот негативный принцип неведения? Ответа на 
этот вопрос не дается. Оно существует, нарушает безмолвие абсолюта и приводит в 
движение колесо сансары, преобразуя единое в многое. Мы гипотетически, 
иллюзорно, по видимости проектируем элемент авидьи в чистое бытие. Мир опыта – 
это проявление чистого бытия, обусловленного авидьей. Сколь бы она ни была 
иллюзорна в своей первичной природе, авидья должна существовать в бытии татхаты.
 Ашвагхоша утверждает, что авидья – это искра, сверкнувшая из бездонных глубин 
чистого бытия. Он отождествляет ее с сознанием. Этим пробуждением сознания 
отмечена первая ступень возникновения мира из самотождественности татхаты, или 
чистого бытия. Затем возникают различия между субъектом и объектом. 
Первоначальное бытие было абсолютом, в котором субъект и объект были слиты 
воедино. Хотя оно и отличается от абсолютного ничто, мы не можем описать его с 
помощью логических категорий. В тот момент, когда мы выходим из той стадии, 
которую, говорят, мы достигаем в бодхи, или совершенном просветлении, нам 
представляется, что мы обладаем миром контрастов и отношений. Авидья дает 
начало космическому процессу. В интеллектуальном плане мы можем только сказать, 
что этот элемент отрицания лежит в самом сердце абсолюта. Почему? Потому что он 
там есть. Как лотос обладает чудесной красотой31, как и самосозидательная сила 
заключена в абсолюте. Реальное и феноменальное не являются, в конечном счете, 
отличными друг от друга. Они суть два момента одной вещи, два аспекта единой 
реальности. Вселенная стала бы совершенно бессмысленной, абсолютно нереальной, 
если бы она каким-либо образом не являлась выражением реального. Сфера рождения 
и смерти – это проявление бессмертного. Это есть явление во времени и 
пространстве, осуществление абсолюта. Первичная реальность – это сарвасаттва, 
душа всех вещей, реальных и воображаемых. 

"Это чистое бытие становится рождением и смертью (сансарой), в которых 
обнаруживается квинтэссенция, атрибуты и деятельность махаяны, или великая 
реальность. Первое – это величие квинтэссенции. Квинтэссенция махаяны, как 
чистое бытие, существует во всех вещах, остается неизменной в чистом, как и в 
нечистом, всегда является одним и тем же (самата), не увеличивается и не 
уменьшается и лишена различий. Второе – это величие атрибутов. Здесь мы имеем 
чрево татхагаты, которое заключает в себе в качестве своих признаков 
неизмеримые и бесчисленные достоинства (пунья). Третье – это величие 
деятельности, ибо она производит всякого рода благие деяния в мире феноменов и 
в сверхфеноменальном мире"32. 

V. РЕЛИГИЯ МАХАЯНЫ
Бунт человека против своей природы не может долго продолжаться. Нужды 
человеческого сердца становятся на пути беспрепятственного шествия критического 
духа. Даже в канонических произведениях есть много таких мест, которые могут 
удовлетворить сердце человека. В Маджджхима-никайе говорится, что даже тем, кто 
не вступил на путь, "обеспечен рай", "если они любят меня и верят в меня". Это 
– эхо учения о бхакти в Гите. Махаяна пользуется этими текстами и верит в 
бога-спасителя. В религии махаяны нет единства. Она охотно принимает 
религиозные суеверия. Где бы она ни распространялась, в Индии, Китае, Корее, 
Сиаме, Бирме или Японии, она терпеливо относилась к местным религиям, но в то 
же время старалась привить им новый взгляд на жизнь, воспитать в них доброе 
отношение к животным и покорность. Поскольку люди подчинялись определенным 
этическим правилам и почитали монашеский орден, буддистские наставники не 
чувствовали себя обязанными осуждать их суеверные обычаи. Если вы добры, то не 
важно, каких богов вы почитаете. Многообразный характер буддизма махаяны обязан 
своим существованием этой тенденции. В каждой стране, где махаяна была принята, 
она имела свою особую историю и развитие учения. 

Мы не собираемся здесь рассказывать о судьбе буддистской веры в более поздние 
времена и в странах, находящихся за пределами Индии. Если буддистская религия 
начала свою историю как жестокий, суровый закон самоограничения и кончила ее в 
обветшалых, разрушающихся, превращающихся в прах стенах храмов, то этим она 
обязана своему духу терпимости. Грубые, варварские племена не могли принять 
буддизм, не внося в него своего вклада. Свобода убеждений в религиозных 
вопросах находится в соответствии с метафизическими взглядами махаяны. Все 
религии являются проявлениями одной дхармакайи, и каждая выражает определенные 
стороны истины. Дхарма – это всепроникающая духовная сила, основной и высший 
принцип жизни. Первой попыткой персонифицировать дхарму явилась концепция 
Адибудды, первопр