а не конечной истиной. 

Джайнизм рассматривает мир как наполненный дживами, так же как Лейбниц считал, 
что мир наполнен монадами. 

"В мельчайшей частице материи имеется мир живых творений, энтелехий и душ. 
Каждая доля материи может рассматриваться как нечто подобное саду, заполненному 
растениями, или пруду, заполненному рыбами. Но каждая ветка каждого растения, 
каждая часть тела любого животного, каждая капля той или иной жидкости являются 
тоже неким подобием сада или пруда. И хотя земля и воздух, имеющиеся между 
растениями сада, или вода, занимающая место между рыбами в пруду, не являются 
ни растением, ни рыбой, все же они тоже содержат в себе растения и рыб, но по 
большей части настолько мелких, что они не воспринимаются нами. 

Таким образом, во вселенной нет ничего невозделанного, ничего бесплодного, 
ничего мертвого; нет хаоса, нет беспорядка, кроме как по видимости, – есть 
нечто похожее на то, что мы можем наблюдать в пруде, глядя туда с некоторого 
расстояния, когда мы видим там лишь какое-то беспорядочное движение и некое 
скопление рыб, но не видим каждую рыбу в отдельности". 

Мы увидим, что метафизическая схема джайнизма сходна с лейбницевской 
монадологией и творческим эволюционизмом Бергсона124. 

Джива – это все живое, все не механическое. Он соответствует жизненному 
элементу Бергсона. Джива является также субъектом опыта и соответствует монаде 
Лейбница. Механическое объяснение его неправильно. Поскольку джайнизм является 
продуктом века незрелого философствования, мы находим, что он ясно не осознавал 
различия между дживой и Атманом, адживой и материей. Джива является особым 
видом сущего. Освобожденный джива, свободный от материи, называется Атманом. 
Атман – это чистое сознание, не испорченное материей. Он исключает всякое 
пространство и все внешнее. Это – джива, очистившийся и поднявшийся до своего 
высочайшего духовного состояния, которое является чистым сознанием, не имеющим 
формы. Пудгала – это не чистая материя, не затронутая сознанием. Она уже носит 
на себе отпечаток духа. Атман – это дух, или бытие, а материя – это негативное 
начало небытия. Последнее соответствует пространству Бергсона или materia prima 
Лейбница. Голая материальность пудгалы является прямой противоположностью духу. 
Это – простое различие, и потому, согласно логике джайнизма, оно не реально. 
Джива является комбинацией того и другого. Он материально-духовен125. Он душа, 
отягощенная материей, запутанная в привязанностях. Все дживы в сансаре связаны 
с этим негативным материальным элементом. Джайнизм считает, что и Атман, или 
чистый дух, и чистая материя, и джива, который является комбинацией Атмана и 
чистой материи, существуют, хотя первые два невоспринимаемы нами. Пудгала 
скандха, которую мы видим, тоже имеет элемент сознания и является в такой же 
степени дживой, как и чем-то другим, поскольку это касается ее сущности. Джива 
и аджива, по джайнизму, – это не эмпирические абстракции Атмана, или сознания, 
и материи, или несознания, а продукты взаимодействия того и другого. Пудгала 
несет на себе отпечаток я, а джива уже пронизан материей. Было бы неправильным 
смешивать дживу и адживу с бытием и небытием. Строго говоря, Атман и не-Атман – 
это первичные элементы двух непримиримых и антагонистических начал. Джива 
обладает больше я, а аджива – больше не-я. Они представляют собой два порядка 
расположения в целом. 

Для эмпирического видения дживы образуют вселенную, и каждый джива является 
конкретной единицей, составной субстанцией. Это – единое во многом или многое в 
едином. Связь между дживой и адживой безначальна. В мире сансары они никогда не 
разделяются. Цель всех джив, к которой они должны стремиться, – это сбросить с 
себя всякую материю. Все центры жизненной активности являются дживами. 

Нам говорят, что во вселенной Атман и материя, субъект и объект всегда 
находятся вместе. Из опыта мы знаем, что между ними идет борьба, в которой один 
пытается господствовать над другими. Интересно отметить, что духовный элемент 
дживы, как говорят, обладает тенденцией стремиться вверх, в то время как 
материальный элемент имеет тенденцию стремиться вниз. Джива, обитающий в теле 
человеческого существа, может настолько отяготиться материей, что переходит в 
жизнь земли. 

Мы имеем градацию джив сообразно тому, насколько проявляется в них господство я 
над не-я. На наивысшей стадии божественного существования, на уровне богов, 
отличном от уровня чистых душ, или сиддхатманов, которые не имеют налета 
материи, мы имеем наибольшую степень господства я, а не-я, – в самом низшем 
пункте, какой мы себе только можем представить. На самой низшей ступени мы 
имеем чистую внешность отношения вещей к вещам, где не-я проявляется в высшей 
степени. По мере перехода к более высоким ступеням – к растениям и животным – 
мы имеем больше я и меньше не-я. Они имеют единство и простоту, которые 
составляют их индивидуальность. Они привносят свое прошлое в свою настоящую 
деятельность. Когда мы достигаем положения богов, не-я находится в самом низком 
пункте. Радость жизни поднимается до божественно-гармонизированной вселенной. В 
вещах между металлами и богами, между я и не-я идет борьба. В чистой душе и 
голой материи мы имеем только духовное или недуховное; только они нереальны в 
опыте. 

Можем ли мы сказать, что плюральность джив, согласно этой гипотезе, является 
конечной истиной метафизики? Нам говорят, что в дживах действуют две особые 
тенденции. Открывающемуся перед нами миру присуща эта двойственность я и не-я, 
сат и асат. Сат – это реальность,