Работа Лопатина состоит из трех разделов, в которых рассматриваются 
основополагающие метафизические принципы этики: идея свободы воли, идея 
разумного миропорядка и идея бессмертия души. В первом разделе Лопатин пытается 
обосновать свободу воли как нравственное творчество, во многом предвосхищая 
постановку и решение этой проблемы в философии Бердяева. По Лопатину, суть 
нравственной свободы в том "общем факте, что мы сами творим в себе свой 
нравственный мир и изменяем его своими усилиями. Творческая деятельность 
сознания одинаково необходима для зла и добра... Нравственная жизнь не вершится 
в нас, а мы ее совершаем в самом строгом значении этого слова... Нравственное 
добро представляет собой высшее произведение сознательного, личного творчества" 
[1].

1 Лопатин Л.М. Теоретические основы сознательной нравственной жизни // Там же. 
С. 97.


Принцип свободы воли Лопатин рассматривает как непреложное условие всякой этики,
 в чем бы не заключался ее общий принцип - в удовольствии, счастье, пользе, 
долженствовании или каких-нибудь других целях жизни. Но само по себе это 
условие нравственности - только отрицательное. Для того чтобы оно стало 
действенным началом, необходимо обосновать нравственный идеал и определить 
природу и смысл добра: имеет ли добро условную и субъективную или высшую и 
безотносительную цену? Здесь Лопатин задает тему, которая, начиная с 
"Оправдания добра" Вл. Соловьева и метафизики "всеединого добра" Л.П. Карсавина 
и кончая этическим учением Н.О. Лосского, стала главенствующей в русской 
этической традиции XX в.

820

Во втором разделе своей работы Лопатин пытается обосновать добро как "свойство 
и закон природы", как идеал, движущий мировое развитие. Если наше достоинство, 
полагает Лопатин, всецело определяется степенью нашего приближения к идеалу, то 
этот идеал "не может быть только нашим субъективным изобретением, в нем должна 
выражаться объективная норма и сущность нашего бытия". Отсюда следует, что для 
"полного рационального разрешения этической проблемы нужно признать реальность 
нравственного миропорядка" [1].

1 Лопатин Л.М. Теоретические основы сознательной нравственной жизни. С. 100.


Признание абсолютного добра и нравственного миропорядка наталкивается на опыт 
существования зла в мире, бессилие законов добра над реальной жизнью 
человечества. Это порождает явное противоречие между безусловной постановкой 
законов добра в нашем сознании и их несомненным безвластием над судьбами людей. 
Здесь Лопатин столкнулся с проблемой нравственного дуализма бытия, ставшей 
впоследствии центральной для этики "христианского реализма" С.Л. Франка. Выход 
из тупика нравственного дуализма Лопатин усматривает в отбрасывании данных 
нашего нравственного опыта, в рамках которого зло оказывается проекцией 
"эгоистической иллюзии" добра. "Вопрос об отношении этического идеала к законам 
действительного мира, - подчеркивает он, - требует для своего разрешения 
каких-то других, более общих данных, уже умозрительного характера". Выстраивая 
свои умозаключения, Лопатин приходит к выводу, что единственным доказательством 
реальности нравственного миропорядка является умозрительное постижение того, 
что вся вселенная есть реальное воплощение свободного творческого духа, 
предполагающего признание бесконечного достоинства всего духовного. Именно в 
этой идее и выразилась суть этического спиритуализма Лопатина. Не пытаясь 
изобрести новые максимы, вытекающие из концепции этического спиритуализма, 
Лопатин остановился на классических формулах, выражающих дух его учения - 
категорическом императиве Канта и евангельской заповеди любви к ближнему. Не 
ограничиваясь умозрительным разрешением проблемы нравственного дуализма, 
Лопатин прибегает к еще одному доказательству: следуя Канту, он принимает 
третье основополагающее условие этики - идею бессмертия души. Этому посвящается 
третий, заключительный раздел его работы. Обоснованию идеи бессмертия души 
Лопатин предпосылает критику субъективной веры в бессмертие. Эта

821

вера принимает форму некоей "эгоистической мечты", нравственное достоинство 
которой ограничивается и уменьшается, насколько это возможно. Ей соглашаются 
приписать некоторое подготовительное, педагогическое значение, отмечает Лопатин,
 но при этом доказывают, что "зрелость нравственного сознания наступает только 
тогда, когда ни в каких фантазиях о загробном будущем нет уже нужды". Развивая 
кантовское моральное доказательство бытия Бога, Лопатин видит свою главную 
задачу в том, чтобы обосновать "неэгоистичность веры в личное бессмертие", 
полагая, что только при полном усвоении истины о бессмертии души становится до 
конца понятным бессмысленность эгоизма и утилитарность мотивов поведения. Он 
выдвигает три основные аргумента "неэгоистичности личного бессмертия".

1. Вера в бессмертие слишком бессодержательна, чтобы она могла доставить 
материал для чувственного эгоизма: "насколько велика нравственная потребность