стать великолепными воинами»{663}. Раджпуты представляли собой постоянное, но 
не регулярное войско. По требованию Могола раджа обязывался явиться с 
определенным количеством раджпутов (от [621] 50 до 10 тыс. всадников) в 
зависимости от размеров «пенсии» (жалованья). 
Раджи со своими отрядами, включенные в состав «чужестранного войска», т. е. 
армии Могола, «обыкновенно несут те же обязанности, что и эмиры, вплоть до 
караульной службы, — указывал Бернье, — однако с той разницей, что они не несут 
ее внутри крепости, как эмиры, а за стенами ее, в своих палатках, ибо они не 
соглашаются быть запертыми хотя бы на сутки в крепости и входят туда не иначе, 
как с надлежащей свитой из людей, готовых дать себя разорвать ради них на куски,
 как это бывало, когда хотели сыграть с ними какую-нибудь скверную штуку»{664}. 

Для того чтобы держать раджей в подчинении и вести внешние войны, Могол 
располагал крупными силами «чужестранного войска». «Чтобы устоять против 
стольких могущественных внутренних врагов, а также против своих соседей — 
персов и узбеков, он должен постоянно содержать большие армии как во время 
войны, так и во время мира, вблизи своей особы и в поле. Эти армии составлены 
частью из местных жителей, как раджи и патаны, но преимущественно из моголов, 
как он сам, или по крайней мере признаваемых за моголов, на том основании, что 
у них светлая кожа, что они иностранцы и магометане...»{665} Это была 
постоянная армия, укомплектованная наемниками из персов, арабов, турок, а также 
европейцев — португальцев, англичан, голландцев, немцев и французов, убегавших 
из португальских, голландских и английских кампаний. 
Наемное (чужестранное) войско делилось на две части, одна из которых находилась 
при Моголе, другая была дислоцирована по провинциям с задачей держать в 
подчинении раджей и патанов (местных эмиров, или губернаторов). 
Большую часть наемного войска комплектовали эмиры, число которых в армии при 
Моголе, на походе и в провинциях было очень велико. Ф. Бернье отметил, что при 
дворе он никогда не видел менее 25–30 эмиров. «Эти эмиры получают 
губернаторства и главные должности при дворе и в армиях; они, как говорится, 
являются столпами государства и поддерживают блеск двора»{666}. Эмиры 
различались званиями, обозначавшими количество лошадей, на содержание которых 
они получали определенные суммы. Звание хазари означало тысячу лошадей, 
до-хозари — две тысячи, панч-хазари — пять тысяч, агит — восемь, дас — десять и 
дуаздас-хазари — двадцать тысяч лошадей. Оплачивалось содержание лошади, а не 
всадника, так как всадники имели заводных [622] лошадей. Обычно эмиры содержали 
в несколько раз меньше положенного количества лошадей, а следовательно, и 
всадников, увеличивая тем самым свои доходы. Эмир — это своего рода кондотьер 
Востока, вербовавший наемников и командовавший ими. 
Ниже эмиров стояли мансебдары, получавшие мансеб — особую плату, значительную и 
почетную. Их рассматривали «как маленьких эмиров, равных по рангу тем, которые 
становятся впоследствии эмирами, тем более, что они не признают над собой 
никаких начальников, кроме самого падишаха, и несут обыкновенно те же 
обязанности, что и эмиры»{667}. Мансебдар обязан был иметь от двух до шести 
лошадей. 
Далее следовали рузиндары — всадники, получавшие поденную плату и занимавшие 
мелкие должности — писцов, их помощников, лиц, накладывавших печать на бараты 
(ордера) для получения денег и бравших взятки за ускорение выдачи. 
Простые всадники подчинялись эмирам и делились на две категории: с заводной 
лошадью и без нее. Более высокую плату получал всадник первой категории. 
Конница являлась главным и наиболее многочисленным родом войск армии Могола. 
Акбар придавал большое значение боевым слонам, составлявшим важную часть его 
армии. Меньше всего внимания уделялось пехоте. 
«Оплата пехотинцев наиболее низкая, и потому среди них попадаются очень убогие 
мушкетеры, особенно если они стреляют, не сидя на земле и не упирая мушкета на 
подвешенную к нему маленькую изящную деревянную вилку; да и то они очень боятся 
опалить свои большие бороды и глаза; особенно же они боятся, что какой-нибудь 
«джен», или злой дух, разорвет их мушкет»{668}. Все это указывает на низкое 
качество ручного огнестрельного оружия в армии Моголов и плохую подготовку 
мушкетеров. Пехота недооценивалась. 
Артиллерия была не велика и делилась на два вида: «Первый — это крупная или 
тяжелая артиллерия, второй — легкая, или, как они ее называют, стремянная»{669}.
 Тяжелая артиллерия «состояла из семидесяти пушек, большей частью чугунных, не 
считая двухсот — трехсот легких верблюдов, которые несли по небольшому полевому 
орудию величиной с двойной мушкет; их привязывают к этим животным вроде того, 
как мы привязывали к лодкам камнеметные машины»{670}. Здесь Ф. Бернье отметил 
наличие легкой своего рода «конной» артиллерии — на верблюдах, т. е. третий вид 
полевой артиллерии. [623] 
«Стремянная артиллерия, — писал Бернье, показавшаяся мне очень изящной и хорошо 
обученной, состояла из пятидесяти или шестидесяти маленьких полевых бронзовых 
орудий, помещенных каждое на маленькую тележку, хорошо сделанную и хорошо 
окрашенную, с сундучком спереди и сзади для снарядов; ее везли две прекрасные 
лошади; кучер управлял ею, как коляской...»{671} Помощник кучера-канонира, т. е.
 артиллериста, вел под уздцы заводную артиллерийскую лошадь. 
Через реки войска переправлялись по понтонным мостам. Следовательно, в полевой 
армии Могола находилась и инженерная часть. 
О численности армии Могола нет полных данных, хотя некоторые сведения сообщает 
Ф. Бернье. Так, в Декане содержалось от 20 до 30 тыс. всадников. На территории 
Кабула для защиты от персов, афганцев, балушей и прочих горцев находилось 12–15 
тыс. всадников, в Кашмире — более 4 тыс., а в Бенгалии — «много больше». Всего