силой в 4–5 тыс. всадников с задачей блокировать крепость. На всех дорогах, 
выходящих из города, командир отряда выставлял караулы на расстоянии пушечного 
выстрела от крепостных сооружений, а ночью придвигал их на дистанцию мушкетного 
выстрела. Требовалось обеспечить взаимодействие караулов между собой. Вторая 
линия караулов располагалась позади первой, фронтом в поле, «для осторожности 
от неприятельского нападения». 
После завершения блокады крепости передовым отрядом к ней направляется осадное 
войско со всеми необходимыми средствами. Командующий после личной 
рекогносцировки должен был определить начертание циркум — и контрвалационных 
линий, места для расположения лагерей и магазинов. Вобан предложил шесть 
профилей линий, в зависимости от наличия времени (от 2 до 7 дней) и рабочей 
силы. Профили различались шириной (от 2,5 до 5,5 м) и глубиной (от 1,5 до 2 м) 
рва, а размеры бруствера определялись количеством вынутой земли. В 
подготовительный период пехота и конница должны были заготовлять фашины и колья,
 а артиллеристы — приводить в порядок материальную часть и боеприпасы. 
Далее автор подробно остановился на вопросе о выборе [557] пункта атаки: вести 
ли атаку против слабого участка крепости или же против прочно укрепленного 
пункта? Он требовал всесторонне оценить обстановку и особенно условия местности.
 Однако «должно всегда искать где место слабее укреплено, и с той стороны атаку 
делать; разве другие какие чрезвычайные случаи с иной стороны атаковать 
принудят»{596}. В «правилах или генеральных способах, которые при атаке мест 
употреблены быть могут», Вобан еще раз подтвердил: «Атаковать всегда с слабых 
сторон, а с крепких никогда не атаковать, разве к тому важные причины 
принудят»{597}. При этом автор рекомендовал не вести «фальшивые атаки», так как 
это распыляло силы атакующего, а также «порознь разделенные атаки». «Двойные 
атаки, которые коммуникацию имеют, считаю я за лутчия и лехчайшия»{598}. 
Инженерное искусство позволяло вести атаки при шести-, семикратном 
превосходстве атакующего над гарнизоном крепости, а ранее требовалось 
десятикратное превосходство. 
После определения пункта атаки «назначается способнейшее место к начатию 
траншей» и высчитывается расстояние «от начатия траншей до покрытого пути», что 
необходимо для определения в любой момент, «далеко ли они (осаждающие. — Е. Р. 
) еще от наружных пристроек находятся»{599}. 
Затем автор показал, как надо до самой крепости вести сапу, «понеже саппа 
нужнейшая часть траншеи есть», а также как закладывать первую, вторую и третью 
параллели, являвшиеся артиллерийскими плацдармами. Первая параллель 
закладывалась не далее 600 м от крепости, а при возможности и ближе. «Первый 
раз, — писал Вобан, — употреблены были сим способом зделанные параллельные 
линии или плацдармы мною при осаде Мастрикта в 1673 году...»{600}. Эта крепость 
была взята через 13 дней после закладки траншей. 
Первая параллель предназначалась для обороны траншей, которые шли до второй 
линии, служила местом расположения караулов и являлась фронтом против крепости, 
она должна была содержать в безопасности первые батареи и представлять собой 
контрвалационную линию против крепости. Вторая параллель закладывалась в 
240–300 м от первой параллели, ближе к крепости, а третья — в 30–60 м «от 
покрытого пути». Помимо этого, сооружались полуплацдармы с целью освобождения 
всех траншей. 
Задача устанавливавшихся контрбатарей заключалась в подавлении огня обороны, т. 
е. крепостной артиллерии. С этой целью применялись «рикошетные батареи», «то 
есть, [558] чтоб подняв дуло пушки вверх, палить из нес навесным выстрелом, 
чтоб ядро сверху упало на то место куда целишь»{601}. При невозможности по 
условиям местности и характеру крепостных сооружений установить рикошетные 
батареи закладывалась четвертая параллель, которую делали «шире и пространнее, 
чтоб она как много народа, так и великое число материалов содержать могла в 
продолженных ее назад линиях»{602}. 
Инженерная атака велась методически и требовала выполнения большого количества 
земляных работ. «Больше земли — меньше крови». «Стремительность в осадах, — 
говорил Вобан, — не ускоряет взятие крепости, но часто отдаляет и делает более 
кровопролитным». Вторым средством осаждающего крепость являлась артиллерийская 
атака: «пушки и бомбы — вот что покоряет крепости и сокращает время осады»{603}.
 Перевес огня атаки над огнем обороны достигался не количеством [559] орудий, а 
распределением батарей и их фланкирующим расположением. 
Большое внимание автор уделил мероприятиям по предупреждению и отражению 
вылазок гарнизона, требуя организации наблюдения за противником и бдительности 
сильных караулов, располагавшихся в траншеях. Рассмотрел он и способы 
«недопущения сикурса» (поддержки) в крепость, что являлось также одним из 
важных условий успешной ее осады. 
Затем Вобан подробно остановился на вопросе штурма оборонительных сооружений 
противника — в переходе через ров и способах овладения бастионами. В связи с 
этим он изложил теорию минной атаки, приведя расчеты различных подкопов и 
способы определения количества пороха для взрыва различных объектов. Брешь, 
образовавшуюся в результате взрыва подкопа, необходимо держать под огнем 
артиллерии, чтобы гарнизон не мог ее заделать. 
В результате методической инженерной атаки, получившей впоследствии название 
«постепенной атаки», «атакованные крепости ныне гораздо скорее прежнего здаются.
.. И так наши атаки лучшим и самым коротким способом учреждены, и в рассуждении 
прежних атак не так кровопролитны»{604}. 
При осаде Вобан рекомендовал «никогда домов в крепости не вредить, ибо сие к 
сдаче крепости не служит, только к продолжению времени и напрасной трате 
аммуниции, и по взятии той крепости починка оных дорого становится»{605}.