Саллюстий, — есть сильная жажда власти и богатства... Золото и другие 
богатства — главная причина войн, сказано у Тацита»{486}. Однако преступно 
воевать ради добычи или вознаграждения. 
Войну следует предпринимать только по необходимости или в силу важнейших причин 
в крайних обстоятельствах. «Редко причина возникновения войны тагава, что ее 
или невозможно, или не должно избегнуть»{487}. 
Наличие достаточных сил является весьма важным условием объявления войны. Тот. 
кто не обладает значительной силой, должен воздержаться от «осуществления 
возмездия», т. е. от объявления войны. 
Гроций рекомендовал избегать вооруженных конфликтов, пользуясь тремя способами, 
с помощью которых можно «избежать превращения споров в войну». К этим способам 
относятся: переговоры, третейский суд «или даже» жребий. 
За последствия несправедливой войны несут ответственность ее зачинщики, как за 
обычные, так и за необычные действия; [525] «...зачинщики войны обязаны к 
возмещению за содеянное их силами или по их совету... И полководцы ответственны 
за все совершенное под их командой; ответственны и все воины, участвовавшие в 
каком-нибудь совместном действии, например, в сожжении города»{488}. 
Следовательно, ответственны не только зачинщики войны, но и подчиненные им лица.
 
Гроций использовал критерий «внутренней справедливости» для оценки действий 
воюющих сторон. С помощью этого критерия он стремился смягчить ужасы войны, 
ограничивая право убивать даже в справедливой войне. Нельзя убивать 
«преследуемых роком, в частности, примкнувших к воюющей стороне вследствие 
принуждения»{489}. Необходимо насколько возможно остерегаться даже 
непреднамеренного убийства неповинных. «Всегда следует щадить детей, женщин, 
если они не повинны в тяжком преступлении, и стариков»{490}. Александр у Курция 
говорит: «Я не имею обыкновения вести войну с пленными и женщинами; тот, кто 
возбуждает мою ненависть, должен быть вооружен»{491}. 
Следует также щадить тех, кто посвятил свою жизнь исключительно 
священнослужению и наукам, а также земледельцев, торговцев, ремесленников. 
Нельзя убивать заложников, если они не совершили преступлений. Необходимо 
воздерживаться от всякого бесполезного сражения и от опустошений — уничтожения 
городов, сел, плодовых деревьев и т. п. Наконец, по отношению к любым врагам 
обязательна добросовестность. 
Труд «О праве войны и мира» Гуго Гроций заканчивает «увещаниями о соблюдении 
добросовестности и мира». «Добросовестность должна соблюдаться не только для 
чего-либо другого, но и для того, чтобы не исчезла надежда на мир. 
Добросовестностью ведь держится не только всякое государство, по словам 
Цицерона, но и великое общение народов»{492}. 
Во время войны необходимо стремиться к миру и добиваться его следует даже с 
ущербом для себя. «Заключенный мир должно соблюдать самым благоговейным 
образом»{493}, как и соглашения о перемирии. Нейтральные государства обязаны 
воздерживаться от содействий тому, кто ведет несправедливую войну, и тем, кто 
«препятствует движению ведущего справедливую войну»{494}. «Целесообразно 
заключить с обеими воюющими сторонами договор о добровольном воздержании [526] 
от военных действий заодно с любой из них и об оказании каждой стороне общих 
услуг человеколюбия»{495}. 
Исследование голландским юристом правовых основ войны и мира явилось 
необходимой предпосылкой того, чтобы раскрыть в дальнейшем политическое 
содержание войны. В этом прежде всего заключается историческое значение труда 
Гуго Гроция. 
Не менее важное значение имеют различия причин (внутренних) и поводов (внешних) 
к развязыванию войн, определение их характера по целям и на основе всего этого 
классификация войн, особенно деление их на войны справедливые и несправедливые, 
исходя из норм буржуазного права. 
Многие положения труда Гроция не потеряли своего значения и для современных 
условий, когда в ходе реакционных империалистических войн игнорируются 
элементарные исторически сложившиеся нормы международного общения. 
Идеологическое оружие, созданное представителем молодой буржуазии, оказывается 
действенным и во второй половине XX в., только теперь оно направлено против 
реакционных потомков автора — современных милитаристов. 
2. Разработка вопросов военного искусства
В XVII в. в Западной Европе появилось большое для того времени количество 
военно-теоретической литературы. Авторы исследовали или отдельные проблемы 
военного искусства, или методы обучения войск, или пытались разрабатывать 
«главные правила военной науки» (Монтекуколи), «принципы военного искусства» 
(Биллон). 
Изменялись условия ведения войны, возникали новые стратегические объекты, 
каковыми являлись не только армии и флоты, но также крепости и порты, 
базы-магазины и базы-территории, сухопутные и морские коммуникации, укрепленные 
лагеря, базы военно-морского флота. Непрерывно возрастала роль искусного 
маневрирования войск на театре военных действий. Возникла и развивалась теория 
маневренной стратегии. Уже в XVI в. некоторые военные теоретики пытались 
ответить на вопрос, когда следует вступать в решительный бой и в каких случаях 
полезнее воздержаться от него. В XVII в. эта проблема превратилась в одну из 
основных в военной науке. 
В 1607 г. Вильгельм Оранский советовал Морицу Оранскому не подвергать свои дела 
случайностям сражения и вступать в бой лишь под давлением крайней необходимости.
 О том же писал в «Военной книге» Диллих: «Никогда не подвергай [527] себя без 
крайней нужды и без полной уверенности в успехе случайностям сражения, как