уменьшения роли конницы. Новая обстановка боевой деятельности исключала 
возможность рационального применения тяжелой рыцарской [610] конницы. 
Требовался род войск, способный маневрировать на поле боя и взаимодействовать с 
пехотой. Возник и оформлялся новый роя войск — артиллерия. Зарождались 
инженерные войска. Старые и новые рода войск являлись цеховыми корпорациями, 
которые были временно и внешне связаны между собой неустойчивыми формами 
организации. При этом формы административного устройства не совпадали с формами 
организации для боевой деятельности. Все это было одной из причин примитивности 
военного искусства. В стратегии и тактике творчество командования 
ограничивалось незначительным расчленением и недостаточной сплоченностью войск. 

Социально-экономические, политические и военно-технические условия вызвали 
изменение вооруженной организации в целом. Устаревшая феодальная система не 
способна была решать новые политические задачи. В Русском государстве и в 
государствах Западной Европы шел процесс становления постоянного войска, в 
связи с чем создавались предпосылки для организации регулярней армии. В этом 
отношении вооруженная организация Русского государства имела несомненные 
преимущества. 
Успешное решение политических и стратегических задач зависит не только от 
характера и степени технического оснащения войска, но и от его численности. 
Второй этап феодального периода войны характеризуется ростом численности войска 
и флота европейских государств и стремлением самодержавной власти создать свою 
наиболее сильную вооруженную организацию. Действительно, на полях сражений 
XIV — XVI вв. появилось войско, насчитывавшее тысячи, а иногда и десятки тысяч 
человек вместо сотен (редко более одной тысячи рыцарей), участвовавших в бою в 
период феодальной раздробленности. Однако очевидцы — современники, русские 
летописцы, западноевропейские хронисты — часто желаемое выдавали за 
действительное, сообщали сведения недостоверные, явно преувеличенные. В 
источниках этого периода встречаются сообщения о многотысячных и миллионных 
армиях. Но этот миф о массовых армиях опровергается такой отраслью знаний, как 
военная статистика, пока, правда, еще не завоевавшей своего места в 
военно-исторической науке. Одна из первых задач военной статистики заключается 
в исследовании количественных показателей военно-исторических источников. В 
таком важном вопросе как возможная численность войск военная статистика исходит 
из численности населения страны, классового характера войска и системы его 
комплектования, возможного в данной обстановке мобилизационного напряжения, 
наличия материально-технических, продовольственных и фуражных ресурсов и 
системы снабжения. Если все это учесть, то оказывается, что в большинстве 
случаев определение [611] численности войск очевидцами «на глазок» не может 
соответствовать действительности. В отношении опровержения мифических цифр труд 
Дельбрюка несомненно полезен, так как он помогает уяснить действительную 
обстановку изучаемых войн и сражений, в которой соотношение сил сторон является 
весьма важным фактором. Как вывод следует отметить, что в XIV — XVI вв. 
государства Европы не располагали людскими и материальными ресурсами, а также 
административным аппаратом для организации и содержания стотысячных армий. В 
сражениях фактически участвовали десятки тысяч воинов. Это же полностью 
относится и к численности русского войска. 
Однако численность войска, а следовательно, и соотношение сил являются лишь 
одним из факторов, определяющих особенности стратегии. Боевой опыт второго 
этапа феодального периода войны еще раз подтверждает, что характер стратегии 
зависит прежде всего от политической обстановки и политических целей, для 
достижения которых война ведется. Имеет также значение классовый состав войска 
и различие в характере вооруженной организации. 
В XIV — XVI вв. в Русском государстве и в государствах Западной Европы шла 
борьба за преодоление феодальной раздробленности и утверждение централизованных 
государств. Но эта борьба протекала в различной внешней политической обстановке.
 Англия, Франция, Испания и Германская империя вели борьбу за раздел Европы. 
Русскому же народу приходилось вести тяжелую борьбу за освобождение от 
татарского ига и за уничтожение его внешнеполитических последствий путем 
воссоединения русских земель, захваченных ранее соседями. Все это определяло 
различный характер стратегии армий разных государств. 
Правительство Русского государства опиралось не только на господствующий класс, 
но и на широкие народные массы, что позволяло собирать под знамена 
представителей всех слоев населения. Так, в Куликовской битве участвовало 
общенародное войско. Псков обороняли горожане. В ходе Столетней войны феодалы 
Франции боялись опереться на крестьян и горожан, патриотизм которых фактически 
и решил исход войны. Война за раздел Италии велась силами наемного войска. 
Политической целью войн с Казанским и Астраханским ханствами являлось 
обеспечение восточной и юго-восточной границ Русского государства и 
безопасности волжского торгового пути. Это определило крупные стратегические 
цели походов русского войска на восток и юго-восток. 
Многолетняя Ливонская война имела основной целью возвращение выхода в 
Балтийское море. Поэтому борьба за порты на Балтике была основным 
стратегическим содержанием войны. В Столетней войне, в швейцарских и 
бургундских [612] Войнах, а также в итальянских походах, как правило, 
преследовались мелкие стратегические цели, достижение которых не оказывало 
существенного влияния на общий ход этих войн, и военные действия не носили 
решительного характера. 
Преимущество русской вооруженной организации по сравнению с наемным войском 
государств Западной Европы заключалось в национальной однородности русского