| |
противоположность. Он не тот лидер, который паразитирует на подчиненных и за
счет них всегда выходит сухим из воды, поэтому без раздумий готов пойти к
Цирцее – определенно опасному сверхчеловеку – хоть в одиночестве. Такое
благородство по душе оставшимся у корабля итакийцам, и Одиссей, хоть и
потерявший 11 кораблей на острове лестригонов, остается непререкаемым лидером.
Отправляясь на опасную вылазку, Одиссей не просит подчиненных идти с ним. Тут
дело не только в том, что он понимает – желающих пропасть ни за грош на
затерянном острове нет, но и в том, что царь не может игнорировать свое
положение, в котором кроме как на себя он уже не может ни на кого положиться.
Явление посланника высших сил Гермеса можно было бы рассматривать как
закономерную награду храброму, но греческий миф не так прост. Будучи человеком,
Одиссей направился в дом полубогини, то есть в среду высших сил, о которых
практически ничего не знает. Он не имеет объективной информации даже от
Эври-лоха, которому страх помешал оценить обстановку. Между тем, как станет
ясно дальше, весь этот эпизод замешан на силе знания информации о будущем и о
событиях, которые приближаются. Очевидно, что вся «Одиссея» пропитана духом
пророчества, но здесь и в последующих эпизодах влияние высших сил, правящих
человеком и обозревающих ближайшее будущее в силу своего высокого положения,
все нарастает. При этом опять, как и в содержании мифа о Геракле, проявляется
классовое неравенство как в положении смертных, полубогов (царей) и богов, так
и во владении ими каждой отдельно взятой ситуацией. Явившийся Гермес, как
представитель недосягаемых для Одиссея бессмертных высот, просвещает его
относительно визита к полубогине Цирцее (она тут олицетворяет среднюю прослойку
между простыми людьми и властелинами, и имеет своего «покровителя» – бога
Гелиоса), относительно ее замыслов и даже указывает ее слабое место: дает
конкретные указания царю, позволяющие приструнить злодейку, пользующуюся своими
возможностями во вред людям. Типичный эпизод из нашей жизни, когда силовики
идут брать с поличным «среднего» чиновника за злоупотребление властью,
направляемые всесильным законом свыше – государственным. Выполняя богоугодное
дело, Одиссей не колеблется, приставляя меч к горлу полубогини, которая,
все-таки будучи смертной, получает хороший урок, давно обещанный Гермесом.
Первый из смертных, поддержанный высшей властью, легко берет под контроль
ситуацию, так что Цирцея сразу понимает – этот гость не простой, и за его
спиной стоят силы, которые лучше не пытаться одолеть. Она преображается по
отношению к Одиссею в прямую противоположность, возвращает ему товарищей, делит
с ним крышу целый год. Она даже называет его «богоравным», что в прямом смысле
слова является лестью, но и действительное приравнивание царя Итаки к полубогам
– среднему классу греческих мифов – здесь имеет место. Однако когда Одиссей
высказывается за дальнейшее продолжение пути в Итаку, Цирцея, наслышанная от
ита-кийцев обо всех неприятностях, их постигших, проявляет осторожность. Она
боится помогать человеку, пусть даже «богоравному», не будучи уверенной в том,
что вышестоящее «начальство» едино в своем отношении к Одиссею. Скорее всего,
она даже в курсе всех «олимпийских» сплетен среди богов, и опасается Посейдона,
заливая горе итакийцев божественным вином целый год. Но царю она об этом не
говорит, а выбирает безопасный для себя путь – отправляет Одиссея куда подальше
в загробный мир к душе мертвого прорицателя. Почти также часто действуют
чиновники, чтобы избавиться от назойливого гражданина, некстати борющегося за
свои права. Тут уж, если бы итакийцы погибли на этом пути, с нее бы никто не
спросил, поскольку на все воля богов, управляющих судьбами греческих героев. С
другой стороны, если бы царь вернулся невредимым и «вооруженным» предсказаниями,
значит, боги на стороне этого смертного, и ему можно было помочь. Итак, хитрая
волшебница отпустила греков и поведала Одиссею, что если он хочет достичь
родных берегов, ему следует вначале посетить царство Аида и вопросить о своей
судьбе знаменитого прорицателя Тиресия Фивского. Повелительница мертвых
Персефона сохранила только его душе разум (остальные души в царстве мертвых
скитаются, согласно древним грекам, безумными). Чтобы Тиресий ответил, Цирцея
дала Одиссею черных жертвенных овцу и барана, предназначавшихся прорицателю.
Греки приносили в жертву светлым богам Олимпа только скот со светлой шерстью
или шкурой, а черные животные шли на умиротворение мертвых. Эти жертвы не ели,
а полностью сжигали и хоронили пепел, поскольку считалось, что съевший жертву
для мертвых вместе с ними вскоре разделит их участь. Надо думать, когда греки
ели божественные жертвы, они хотели разделить способности определенных богов и
получить их благословление после общей трапезы. На земле мертвых Одиссей
впервые узнал, что за время его странствий умерла мать, но с болью вынужден
отогнать ее тень от жертвенной ямы, дожидаясь Тиресия. А прорицателя он узнал
по золотому жезлу в его руках. Кстати, золотые жезлы в этом эпизоде у троих
персонажей – кроме Тиресия, у Гермеса и у Цирцеи. Все используют эти знаки
принадлежности к высшей власти по-разному – Тиресий с его помощью вещает,
Цирцея обращает людей в животных, оставляя им человеческий разум, позволяющий
осознавать всю жалкость своего нового положения, а золотой кадуцей Гермеса
является средоточием магической силы, подобной содержащейся в жезле Тиресия.
Важно вспомнить, что Гермес – полноценный бог, сын Зевса, выполняющий функции
вестника божественных волеизъявлений, покровителя путников и проводника душ
умерших (то есть посредника между мирами живых и умерших), так что его явление
Одиссею вполне закономерно. Искусству гадания Гермес был обучен Аполлоном, от
него же получил необычный жезл. Тиресий Фивский, безусловно, заранее знал о
визите Одиссея, потому без разговоров попросил героя посторониться и не мешать
насладиться жертвенной кровью. Из его предсказания вождь как ранее
непосвященный узнал, чем оскорбил Посейдона, узнал про отношение к нему
остальных богов, в том числе верховного, про неприкосновенные стада Гелиоса и
|
|
