тайны, феномен все же периодически стимулирует интерес к себе через 
поразительные «представления», подобные фатимским [118, с. 264–282; 166, с.
 81–84; 440, с. 127; 447, с. 137–150]. Кстати, в отличие от многих более 
поздних случаев, это явление сопровождалось исполнением обещанного. Но видеть в 
этом конкретном случае одну лишь уфологическую «сторону медали» недопустимо. В 
нем соединились самые различные аспекты сакрального и паранормального. В связи 
с этим полномасштабное осмысление данного события еще ждет своего часа.
Критиков и противников уфологии в прошлом и настоящем было и есть немало. 
Конечно же, в этой области хватает и мистификаций, и розыгрышей. Их появлению 
способствует сенсационность самой темы «летающих тарелок». В то же время, 
несомненно, имеется и четко отлаженная «земная» система дезинформации и 
различные «ширмы» для отвлечения внимания общественности. Вопрос о научном 
статусе и месте феномена НЛО в общей картине мироздания выходит далеко за рамки 
спора в духе чистой логики и предъявления материальных доказательств. 
Официальное признание и приятие наукой этого явления неизбежно потребует 
пересмотра всего базиса миропонимания. В этом смысле повторяется ситуация, 
аналогичная мучительному пересмотру и отмене лишь в 1984 году (в конце XX 
века!) приговора, вынесенного церковью Г. Галилею в XVII веке. Учитывая 
возможные последствия «реабилитации» веками не признаваемого явления, 
академическая наука справедливо опасается феномена НЛО как своего рода 
«троянского коня» и действует сугубо в рамках инстинкта самосохранения.
Поэтому неудивительно, что, стремясь защитить священные каноны ортодоксальных 
позиций, многие ученые продолжают относиться ко всем сообщениям о наблюдениях и 
контактах с вызывающим зевоту подходом «этого не может быть, потому что не 
может быть никогда». Среди одиозных «отрицателей» такого типа можно назвать Д. 
Мензела [156], Ю. Платова [181; 182], В. Мигулина и многих других. У них на все 
вопросы заранее готов ответ и в лучшем случае все сводится к массовым 
галлюцинациям, метеорам, различным метеорологическим и геофизическим явлениям и 
т. д. В худшем же случае очевидцев НЛО в совсем недалеком прошлом записывали в 
разряд психически нездоровых. К соответствующим наиболее радикальным 
«комментаторам» можно отнести московскую журналистку А. Вельскую, написавшую в 
свое время в «Литературной газете»: «Как правило, летающие тарелки чудятся 
психически «сдвинутым» людям, так же как и привидения, духи, потусторонние 
чудеса» [186, с. 8].
Столь убогие и непрофессиональные выводы еще были бы понятны, если бы речь шла 
о единичных случаях и отсутствии убедительных материальных доказательств. 
Однако статистика свидетельствует о том, что на протяжении жизни около 5 % 
землян становятся свидетелями явлений уфологического характера, которые не 
могут быть объяснены известными причинами. Для этих пяти процентов населения 
вопрос о том, существуют ли НЛО, решен раз и навсегда. Еще с юности, дважды 
увидев НЛО своими собственными глазами, не сомневается в их существовании и 
автор книги. А вот для остальных 95 % землян, не обладающих опытом очевидцев 
(иначе говоря, знанием), все упирается в дилеммы «верю / не верю» и «в своем 
уме / не в своем уме». При этом важную роль играет общественное мнение и 
позиция научного мира. Позиция же эта зачастую совершенно двусмысленна и 
необъективна. Наличие доказательств оспаривается с упорством, граничащим с 
упрямством. Материалы всевозможных экспертиз и расследований и экспертные 
заключения нередко попросту игнорируются. Если наблюдателей очередного события 
мало, всё стараются списать на групповые галлюцинации и расстройства психики.
Новые воззрения и знания проходят три стадии. Первая: этого не может быть, 
потому что не может быть никогда. Вторая: в этом что-то есть. Третья: это знает 
каждый. Приведем аналогию. Очень немногие люди на Земле лично бывали на о. 
Пасхи и лично убедились в существовании его знаменитых статуй. Скорее всего, 
таких людей намного меньше 5 % общего народонаселения. Однако для того, чтобы в 
существование острова и его колоссов поверили все, оказалось достаточным 
опубликовать несколько фотоснимков и книг (на фоне благожелательного 
общественно-научного мнения). Следовательно, знания очень немногих очевидцев 
могут без труда рассеять сомнения большинства, и в отношении острова Пасхи 
давно применима классификация «это знает каждый».
Однако если появляются многие тысячи очевидцев, предъявляющие фото-, кино- и 
видео доказательства существования феномена НЛО, их наблюдения и знания (в 
условиях остро негативного научного мнения) подвергаются осмеянию или 
игнорированию («этого не может быть, потому что не может быть никогда»). В то 
же время показания всех этих же очевидцев, если бы они выступали как свидетели 
по какому-то уголовному делу, были бы скрупулезно подшиты к соответствующим 
томам и послужили бы основанием для вынесения судебного приговора. Дело тут, 
думается, прежде всего, в страхе перед явлением, которое не может быть 
объяснено в рамках официально существующих научных дисциплин, и в несомненной 
засекреченности информации по этой тематике.
Конечно, наряду с сугубо нигилистским и высокомерным отношением имеются и иные 
подходы к объяснению рассматриваемого явления. Существует, например, категория 
«осторожных» исследователей, не говорящих ни четкого «да», ни внятного «нет», к 
числу которых можно отнести П. Бруксмита [328], Ю. Фомина [226] и некоторых 
других. Позицию таких авторов можно отнести к стадии «в этом что-то есть».
Некоторые известные авторы-психологи склонны рассматривать сам феномен не в 
физической, а в идеалистической плоскости, как явление чисто психологического 
характера (К. Юнг [389], С. Гроф [87, с. 124–126] и другие). Безусловно, в этих 
работах есть интересные и оригинальные идеи, но, к сожалению, в этих трудах 
полностью игнорируются имеющиеся объективные свидетельства и критерии, в том 
числе и физические.