В руках моих было письмо, только что присланное Антонову Дином - главой 
военной миссии США. Я быстро пробежал глазами бумагу и, признаться, сразу не 
понял заложенного в ней тайного смысла. В письме говорилось: 

"...Сегодня после полудня я получил от президента срочное послание, в котором 
он просит, чтобы Маршал Сталин дал свое согласие объявить о капитуляции 
Германии сегодня в 19.00 по московскому времени. 

Мы получили через Наркоминдел ответ, что это невозможно сделать, потому что 
Советское правительство все еще не получило от своих представителей при штабе 
Эйзенхауэра данных о капитуляции Германии. 

Я информировал об этом президента Трумэна и получил ответ, что он не сделает 
официального сообщения до 9 часов утра по вашингтонскому времени 8 мая, или 16.
00 по московскому, если Маршал Сталин не выразит свое согласие на более ранний 
час..." 

Далее шла просьба информировать его, Дина, о времени получения сообщения от 
наших представителей. 

Я вопросительно посмотрел на А. И. Антонова. 

- Союзники нажимают на нас,- пояснил он.- Хотят, чтобы весь мир узнал о 
капитуляции немецко-фашистских войск перед ними, а не перед СССР. 

Вскоре нас вызвали в Кремль... В кабинете И. В. Сталина кроме него самого мы 
застали членов правительства. Верховный Главнокомандующий, как обычно, медленно 
прохаживался вдоль ковровой дорожки. Весь вид его выражал крайнее 
неудовольствие. То же мы заметили и на лицах присутствующих. Обсуждалась 
капитуляция в Реймсе. Верховный Главнокомандующий подводил итоги, размышляя 
вслух. Он заметил, что союзники организовали одностороннее соглашение с 
правительством Дёница. Такое соглашение больше похоже на нехороший сговор. 
Кроме генерала И. А. Суслопарова, никто из государственных лиц СССР в Реймсе не 
присутствовал. Выходит, что перед нашей страной капитуляции не происходит, и 
это тогда, когда именно мы больше всего потерпели от гитлеровского нашествия и 
вложили наибольший вклад в дело победы, сломав хребет фашистскому зверю. От 
такой "капитуляции" можно ожидать плохих последствий. 

Теперь еще яснее стал смысл письма Дина: оказывается, и на таком деле, как 
безоговорочная капитуляция, можно попытаться нажить политический капитал!.. 

- Договор, подписанный союзниками в Реймсе,- продолжал И. В. Сталин,нельзя 
отменить, но его нельзя и признать. Капитуляция должна быть учинена как 
важнейший исторический факт и принята не на территории победителей, а там, 
откуда пришла фашистская агрессия - в Берлине, и не в одностороннем порядке, а 
обязательно верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции. Пусть 
ее подпишет кто-то из главарей бывшего фашистского государства или целая группа 
нацистов, ответственных за все их злодеяния перед человечеством. 

Закончив говорить, И. В. Сталин обратился к нам и справился, может ли товарищ 
Жуков подыскать подходящее помещение для торжественного подписания акта о 
безоговорочной капитуляции фашистской Германии в Берлине. 

Алексей Иннокентьевич заметил, что сам город очень разрушен, но ближайшие его 
пригороды достаточно хорошо сохранились и там без особого труда можно найти 
необходимое здание. 

Затем стали обсуждать вопросы, относящиеся к переговорам с союзниками. По ходу 
разговора мы с Антоновым поняли, что И. В. Сталин и В. М. Молотов уже 
договорились с представителями союзников считать процедуру в Реймсе 
предварительной капитуляцией. Союзники согласились и с тем, что дело 
откладывать не следует, и назначили подписание акта о капитуляции по всей форме 
в Берлине на 8 мая. 

Попутно было решено уполномочить Г. К. Жукова, как заместителя Верховного 
Главнокомандующего, подписать от имени СССР протокол о безоговорочной 
капитуляции Германии и назначить его на последующее время главнокомандующим в 
советской зоне оккупации. Присутствовавшего тогда в Ставке А. Я. Вышинского 
назначили помощником Жукова по политической части и обязали его утром 8 мая со 
всеми необходимыми материалами по капитуляции вылететь в Берлин. 

После этого Верховный Главнокомандующий потребовал соединить его по телефону с 
Берлином и сам сообщил Жукову, что Георгия Константиновича уполномочили принять 
капитуляцию фашистской Германии от имени СССР. Вслед за тем была составлена и 
тут же отправлена из аппаратной Ставки короткая записка в Берлин на ту же тему. 


- Война еще не кончена,- сказал Верховный Главнокомандующий и приказал 
подготовить соответствующую директиву фронтам.