учеником Каутского? Он много лет подвизался в руководстве австрийской 
социал-демократии и, кажется, был главой последнего парламента Австрии?.. 

Никто не ответил: такого вопроса никак не ожидали. 

- Нельзя пренебрегать влиятельными силами, стоящими на антифашистских позициях, 
- продолжал Сталин. - Наверное, гитлеровская диктатура научила кое-чему и 
социал-демократов... 

И тут же мы получили задание поинтересоваться судьбой Реннера и, если он жив, 
узнать его местожительство. Мы передали соответствующее распоряжение по 
телефону на 3-й Украинский фронт. 

О внутренней обстановке в Австрии мы знали немного. Было известно, впрочем, о 
воззвании руководящих работников компартии к народу Австрии в июне 1944 г., 
призывавшем на борьбу с фашизмом. В октябре поступили данные о локальных, но 
серьезных боях австрийских партизан против гитлеровских войск. Месяц спустя в 
Югославии сформировался из австрийских партизан и пленных 1-й батальон свободы, 
который принял участие в тяжелых сражениях с фашистами. Начало 1945 г. 
ознаменовалось новыми боями партизан в Альпах и созданием 2-го, а затем еще 
трех батальонов свободы. Об антифашистской же борьбе буржуазных деятелей 
Австрии каких-либо данных не имелось. Не было информации и о К. Реннере. 

Но вот 4 апреля пришел доклад Военного совета 3-го Украинского фронта, где 
сообщалось, что Карл Реннер сам явился в штаб 103-й гвардейской стрелковой 
дивизии. Позже мне рассказали, что дело было так. Высокий седой человек в 
черном костюме был проведен в помещение, где работали офицеры штаба, и назвал 
себя по-немецки. Сначала никто на него не обратил особого внимания. Затем, 
однако, один из политработников сообразил, с кем имеет дело, и быстро доложил 
начальству. 

Реннер оказался общительным человеком. Он охотно рассказал офицерам о своем 
долгом жизненном пути. С 1894 г. Реннер являлся членом социал-демократической 
партии, в 1918-1920 гг. был канцлером Австрийской республики, а в 1931-1933 гг. 
- председателем австрийского парламента. После аншлюса Реннер удалился в Нижнюю 
Австрию, устранившись от официальной политической деятельности. 

Наши офицеры спросили К. Реннера, как он думает жить дальше. Тот заявил, что 
уже стар, но готов "совестью и делом" содействовать установлению 
демократического режима в Австрии. "Теперь и у коммунистов и у 
социал-демократов задача одна - уничтожение фашизма",- сказал Реннер. Отлично 
понимая обстановку в Австрии, проницательный политик, которому шел восьмой 
десяток лет, правильно оценивал свое значение как последнего догитлеровского 
руководителя парламента страны. Он предложил свое содействие в образовании 
временного правительства Австрии на военное время и заранее предупредил: 
"Нацистов я исключаю из парламента". 

Беседа продолжалась довольно долго. Нам было важно знать настроения венцев, 
поскольку разведка доносила о широких приготовлениях к боям в австрийской 
столице. Очевидно, нацистские руководители готовили городу участь Будапешта. 
Доходили до нас также очень неопределенные сведения о якобы имеющем место 
где-то в недрах венского гарнизона сопротивлении. 

К. Реннер полагал, что девять десятых населения Вены настроено против нацистов, 
но фашистские репрессии и англо-американские бомбардировки напугали венцев: они 
чувствуют себя подавленно и не способны к активным действиям. Социал-демократы 
со своей стороны никаких организованных мер по мобилизации населения на борьбу 
против гитлеровцев не предпринимали. 

Сообщение о встрече с К. Реннером было получено в Москве вечером 4 апреля. Мы с 
А. И. Антоновым поняли, что по этому поводу будут приняты какие-то решения. Как 
правило, если на фронтах все обстояло хорошо, И. В. Сталин, члены Политбюро, 
ГКО и правительства, которые обычно собирались на заседания в его кабинете в 
Кремле, особых вопросов не задавали. Но на этот раз во время доклада обстановки 
на 3-м Украинском фронте И. В. Сталин, хитро прищурившись, остановился и долго 
смотрел на "Генштаб". Удостоверившись, что мы понимаем его мысли и настроение в 
связи с телеграммой о Реннере, он с довольным выражением лица вновь принялся 
шагать по ковровой дорожке. Потом, переговорив с членами Политбюро, он 
продиктовал нам телеграмму Ставки Военному совету 3-го Украинского фронта. 

В телеграмме говорилось: 1) Карлу Реннеру оказать доверие; 2) сообщить ему, что 
ради восстановления демократического режима в Австрии командование советских 
войск окажет ему поддержку; 3) объяснить Реннеру, что советские войска вступили 
в пределы Австрии не для захвата ее территории, а для изгнания фашистских 
оккупантов. Телеграмму подписали И. В. Сталин и А. И. Антонов. Я тут же отнес 
ее в аппаратную для передачи Ф. И. Толбухину. 

Было также решено, что командующий 3-м Украинским фронтом обратился к населению 
Вены с призывом сопротивляться гитлеровцам и не дать им разрушить город, а от 
имени Советского правительства передать заявление о будущем Австрии. Нам было