тем исчерпали небольшие запасы боеприпасов. продовольствия и фуража. Кони 
притомились, корпус терял свою подвижность, чем немедленно воспользовался враг, 
который стал закрывать горные перевалы и дороги, постепенно обволакивая части 
своими войсками. Генштабу пришлось организовать снабжение кавалеристов по 
воздуху. Для меня лично дни борьбы 1-го кавкорпуса в тылу врага были особенно 
тревожными. Я хорошо знал многих кавалеристов и отчетливо понимал, что значило 
для конницы сражаться в окружении в горах. Бои шли в трудных условиях день и 
ночь. В иных местах они переходили в рукопашные схватки... 

За неделю наступления воины армии К. С. Москаленко прорвали вражескую оборону 
на фронте 22 км и продвинулись на столько же в глубину. Эти действия привлекли 
на себя значительные силы противника. Командующий фронтом усилил 38-ю армию и 
ввел в дело 4-й гвардейский танковый корпус генерала П. П. Полубоярова, а вслед 
за ним и 31-й танковый корпус генерала В. Е. Григорьева. Правда, они были не 
особенно мощными. В составе корпуса Полубоярова. к примеру, находилось всего 59 
танков и 9 самоходно-артиллерийских установок. Но в то время и это было 
значительным подспорьем для наступающей 38-й армии. 

Танкисты П. П. Полубоярова вводились в сражение на левом фланге армии, почти на 
стыке с 4-м Украинским фронтом. По оценке командования фронта и армии здесь 
было наиболее слабое место в обороне противника. Кроме того, на этом фланге 
имелась кое-какая возможность для маневра во фланг основной группировке 
немецко-фашистских войск. Танкисты наступали решительно, хорошо 
взаимодействовали с войсками, продвигавшимися с севера на главном направлении. 
Через два дня упорных боев 4-й гвардейский танковый корпус ворвался в местечко 
Дукля, тогда как с другой стороны сюда подошли главные силы армии и в их 
составе части 1-го чехословацкого армейского корпуса. Чехословацкие воины стали 
нашими боевыми побратимами. Они в первых же боях в Карпатах показали себя 
верными и стойкими товарищами по оружию. Условия наступления для 1-го 
чехословацкого армейского корпуса были такими же трудными, как и для наших 
солдат... 

Прежде чем продолжить рассказ о прорыве через Карпаты, я позволю себе здесь 
небольшое отступление, связанное, впрочем, с упомянутыми событиями. 

Так вот, осенью 1971 г. мне довелось провести отпуск в Карловых Варах. 
Остановился я в "Бристоле", где встретился с маршалом Иваном Степановичем 
Коневым, тоже приехавшим на воды укрепить здоровье. И вместе с ним мы однажды 
получили приглашение от президента Чехословацкой Социалистической Республики 
Людвика Свободы прибыть к нему на обед в старинный охотничий замок Ланы под 
Прагой. Место это издавна служит президентам Чехословакии для отдыха и 
дружеских встреч. 

Выехали мы с запасом времени и скоро заметили, что прибываем рановато. Иван 
Степанович, как пунктуальный человек, решил выдержать срок прибытия по-военному 
точно. Поэтому, когда стали приближаться к месту, он замедлил ход автомашины, а 
потом и вовсе остановился под тенью придорожных деревьев. 

Подъехали к воротам ровно в 12.00 и встретились с автомашиной президента, 
который, оказывается, будучи таким же точным человеком, на дороге сделал то же 
самое, что и мы. После теплых взаимных приветствий и шуток по поводу военных 
привычек Конев перебрался в лимузин Л. Свободы, и мы тронулись дальше. 

Лес встретил нас тишиной и пряными запахами увядающих трав и цветов. Хозяин 
предложил осмотреть угодья, где меж вековых дубов вольно гуляли стада оленей. 
Поколесив по лесу, подъехали к охотничьему домику. На исходе был уже первый час 
дня, когда по чешским обычаям настает пора обедать. Президент пригласил к столу.
 

Когда встречаются боевые друзья, в каком бы ранге они ни были, беседа льется 
свободно и непринужденно. Всегда есть о чем вспомнить, помянуть добрым словом 
павших товарищей или помолчать, что бывает иной раз красноречивее всяких слов. 
Так было и теперь... 

- А помните ли, Иван Степанович, как вы рассердились на меня, когда я был уже 
командиром корпуса? - обратился президент к маршалу Коневу. 

- Как не помнить, не такое было время, чтобы забыть. Чехословацким солдатам 
было тогда крайне трудно. Шли на Дуклю. Враг перекрыл все пути огнем, часто 
наносил удары танками. А управления боем корпуса почти не существовало. Ведь 
командир-то корпуса генерал Кратохвил сидел в 25 километрах от боевых порядков. 
Какое уж тут управление... 

Я весь обратился во внимание: разговор за столом, как по заранее обдуманному 
плану, ложился на страницы книги воспоминаний, которую я заканчивал тут, в 
Карловых Варах. Конечно, многое мне уже было известно по документам и докладам 
И. С. Конева в Ставку. Но документы одно, а свидетельство участников событий - 
да еще каких! - это другое. 

Генерал Кратохвил, о котором зашла речь между Коневым и Свободой, был назначен