использование времени, отведенного для работы в штабе. Так называемые перекуры, 
излишние телефонные разговоры, хождение за справками друг к другу не являлись 
показателями деловитости в работе и всячески нами изживались. Ценить время, 
труд товарищей и свой, неукоснительно соблюдать установленный режим работы, все 
делать в срок, не отставая от хода событий, а опережая их, - вот показатели 
деловой работы штабных офицеров, которые всегда особенно ценятся. И все мои 
товарищи по Оперативному и другим управлениям Генерального штаба служили в этом 
отношении примером подлинной деловитости, беззаветного выполнения долга перед 
Советской Родиной. 

В житейской практике принято считать ответственным человеком того, кто занимает 
большой пост. Это проистекает из чувства уважения к тем, кто думает, трудится и 
борется в интересах народа, отправляя высокие государственные или военные 
обязанности. Но ведь понятие ответственности распространяется на весь круг 
людей, занятых полезной деятельностью и закономерно связанных между собой 
системой сложных, но необходимых отношений. Чувство высокой ответственности за 
выполнение порученного дела - важный элемент стиля работы каждого человека, а 
офицера штаба, где все обязанности строго распределены, - в особенности. 

В любом крупном штабе проводится большая работа по управлению военными 
действиями, исполняется много документов, главным образом анализов, справок, 
расчетов, сравнении, сводных ведомостей по численности личного состава, 
вооружения и других, которые, кроме непосредственного исполнителя, никто не 
проверяет. Для этого просто нет возможностей. Малейшая небрежность, неверная 
цифра могут вызвать непоправимые ошибки в решении, которое принимается на 
основании его докладов или разработанных документов. Вот почему офицер штаба с 
развитым чувством высокой ответственности сам, без подталкивания и напоминания 
несколько раз проверит исполняемую работу, согласует свои действия и решения с 
кем положено, не посчитается с личным временем. Люди безответственные долго в 
штабах не задерживались. Две-три допущенные ошибки вынуждали начальника не 
поручать им важных заданий, а в последующем - и расставаться с ними. 

Так называемых перестраховщиков мы тоже отнесли бы к лицам с низким чувством 
ответственности. Своим желанием угодить кому-то или застраховать себя от 
неприятностей они способны были дезориентировать начальника в обстановке и 
затруднить принятие им правильного решения. С одним из таких людей мне пришлось 
столкнуться во время войны. Тылы тогда имели тенденцию разбухать, и Ставка 
заставляла сокращать, или, как тогда говорили, "подчищать" их. На основании 
очередного указания Ставки о такой "подчистке" одному из офицеров Генштаба, 
возглавлявшему группу, ведавшую организацией тыловых органов и учреждений (и, 
добавим, знавшему свое дело), было поручено разработать указания - где, что 
упразднить и сократить... Офицер и его группа после довольно длительной работы 
с выездом на фронт, желая, видимо, кому-то угодить, представили такой расчет на 
сокращение, которое заметно подорвало бы боеспособность наших тылов. Начальник 
Генштаба квалифицировал такой подход как безответственность, и этому офицеру 
пришлось покинуть стены Генерального штаба. 

Мы уже говорили, что офицер штаба, а Генерального в особенности, не мог быть 
только фиксатором событий, простым собирателем сведений, примерным исполнителем 
указаний. Ему нужна еще и творческая жилка. Наши уставы предполагают и требуют 
от воина проявления инициативы. А это значит, что офицер должен быть творцом, 
мастером своего дела, каким бы оно ни было большим или маленьким, в него нужно 
вложить весь свой опыт, знания, найти что-то новое. Конечно, это не просто, и 
не в каждом деле найдешь и предложишь что-то оригинальное. Инициативу тоже, как 
говорят уставы, надо проявлять разумную и творить так, чтобы чего-то не 
"натворить". Напоминаю об этом потому, что военная действительность чрезвычайно 
многообразна и дает широкое поле деятельности каждому умному, энергичному 
офицеру. 

В дни войны оператор, организатор, любой другой офицер штаба должен был найти в 
каждом серьезном деле, особенно в соображениях по проведению операций, свою 
изюминку, которую требовалось рассмотреть в общей связи с другими событиями, 
что-то при этом развить и затем использовать на деле. Во время Киевской 
операции осенью 1943 г. офицеры штаба 3-й гвардейской танковой армии генерала П.
 С. Рыбалко предложили, казалось бы, противоестественную вещь: атаковать 
оборону противника танками не днем, а ночью, да еще с зажженными фарами и с 
включенными сиренами. Все в этом предложении, казалось бы, противоречило 
уставам. Но на самом деле оно соответствовало духу уставного требования об 
инициативе и отсутствии шаблона: офицеры опирались на точное знание обстановки 
на участке армии и действовали правильно. Атака оказалась успешной. Еще одним 
примером творческого подхода к делу является выбор направления главного удара 
65-й армии генерала П. И. Батова в операции "Багратион" по местности, где были 
болота и топи. Принималось решение в расчете на внезапность, и оно оказалось 
весьма действенным. 

Можно было бы привести еще многие примеры, когда наши командиры и штабы, 
проявляя творчество и инициативу, добивались успеха. Мне могут возразить: это, 
мол, в крупном штабе, в больших делах, где много простора, а что "сотворит" 
офицер в обычном штабе? Смею заверить, что и рядовая работа в штабе 
представляет широкое поле для творчества и инициативы. В оперативных делах ни