| |
приводит, как правило, к неверной оценке событий, искажению действительности в
угоду желательности. В результате - неверное решение, неудача, а то и поражение
в бою. Мужественно доложить пусть и горькую правду и иметь свое мнение до
принятия решения командиром или командующим - вот истинные качества хорошего
штабного офицера. О неприятных фактах, конечно, не легко докладывать, так как
докладчик рискует первым испытать неудовольствие или гнев начальника. Но истина
должна быть дороже. Желание вызвать у начальника приятные эмоции обычно не
служило на пользу делу.
Сбор данных по своим войскам - тоже важная задача штаба. Разумеется, она более
легкая, чем делать выводы о противнике. Однако это не техническая работа, и к
тому же весьма трудоемкая. Есть здесь, разумеется, и свои особенности.
Дело в том, что командир и его штаб оценивают обстановку и положение войск со
своих более или менее узких, местных, что ли, позиций. Они ограничены заданным
участком или полосой действий, и выводы относительно событий даются без учета
той обстановки, которая известна вышестоящей инстанции. Кроме того, командир,
поскольку он несет ответственность за действия своей части или соединения,
конечно же стремится к тому, чтобы эти действия выглядели хорошо. Поэтому
вольно или невольно он склонен приукрашивать действительность. Штаб должен
тонко разбираться во всей сложности объективных и субъективных вопросов и
находить истину. Я уже писал, как пострадал начальник штаба фронта, когда не
донес в Генштаб о потере крупного населенного пункта, поверив заверениям
нижестоящих командиров: выбьем, мол, противника в тот же день. Однако пункта не
вернули, и начальник штаба был отстранен от должности.
В годы войны у наших операторов выработалось своеобразное чутье к форме
докладов с фронта. Когда доносили, например, что противник "незначительно
вклинился в нашу оборону" или, что еще хуже, "незначительно потеснил наши
войска", мы уже знали, что надо обязательно проверить такие формулировки и
любыми путями установить их точный смысл. На практике бывали случаи, когда на
другой день после такого донесения противник оказывался в 10-20 и более
километрах от переднего края в глубине нашей обороны. Вот тебе и "незначительно
потеснил"! Короче говоря, штаб не должен только собирать бездумно то, что ему
дадут, а обязан каждую строчку любого донесения глубоко анализировать и делать
выводы.
Вот пример, к чему может привести небрежная работа штабника. Как-то в одном из
итоговых донесений за день, полученных с Воронежского фронта, было написано,
что в результате успешной контратаки наших войск захвачено 100 орудий
противника. Это донесение было принято по телеграфу начальником направления,
перепечатано на машинке, заверено и, как положено, сразу представлено в Ставку.
Утром И. В. Сталин по телефону спросил меня:
* Захвачены ли вместе с орудиями снаряды?
* Я не знал. Он сказал:
- Поинтересуйтесь и доложите.
Срочно связался с начальником штаба фронта. Он тоже не знал и обещал немедленно
выяснить и позвонить. А время шло. Часа через два Верховный Главнокомандующий
позвонил снова и добавил:
- Если есть снаряды, то можно из захваченных фронтом орудий сформировать чуть
ли не двадцать батарей. Так или нет?
Подтверждаю, что так. А он спрашивает:
- Не удалось выяснить, сколько снарядов?
- Пока нет,- отвечаю.
Он бросил трубку, явно, чувствую, недовольный.
Опять связался с начальником штаба фронта. На этот раз от него узнаю, что
захвачено не 100, а всего 10 орудий, из них 6 разбитых и только 4 исправных;
кто донес и почему так произошло - штаб разбирается.
Скандал был налицо. Я немедленно пошел к А. И. Антонову и доложил ему о
последнем разговоре с начальником штаба,
- Ну, будет буря,- сказал Алексей Иннокентьевич.- Давайте звонить сами Сталину
не станем: лучше доложим лично вечером. А если уж спросит - придется отвечать
как есть...
До вечера звонка не было, а при очередном докладе в Кремле Верховный
Главнокомандующий сам напомнил об этих злосчастных орудиях. Как и предполагали,
|
|
