условиях удержаться на западном берегу Вислы было невозможно,- писал К. К. 
Рокоссовский в своих воспоминаниях "Солдатский долг", - я решил операцию 
прекратить. Помогли десантникам вернуться на наш берег. К 23 сентября эти 
подразделения трех пехотных полков 1-й польской армии присоединились к своим 
частям". 

Верховное Главнокомандование согласилось с командующим фронтом. 1-й польской 
армии было приказано перейти к обороне по восточному берегу Вислы. 

28 сентября гитлеровцы предприняли в Варшаве общее наступление. Бои были крайне 
ожесточенными. За три дня повстанцы оказались на грани полного поражения. 
Последним офицерам связи 1-й польской армии пришлось покинуть повстанческие 
штабы, так как стало известно, что вражеская агентура готовит их физическое 
уничтожение. 

В последующие дни в различных уголках Варшавы очаги заключительного акта 
восстания замирали. Но даже в полном окружении, под мощным огнем гитлеровцев, 
разрозненные, утерявшие связь со своим командованием, группы повстанцев не 
складывали оружия. Особенно упорно сопротивлялись Жолибож и Срюдместье. 
Коммунисты, командиры Армии Людовой, разработали и сумели согласовать с 
командованием 1-й армии Войска Польского, а через него - с командованием фронта 
план действий, обеспечивающий выход повстанцев с Жолибожа на берег Вислы и 
последующую переправу на Прагу под прикрытием артиллерии и авиации 1-го 
Белорусского фронта. 

План этот, однако, был сорван командованием Армии Крайовой, которое около 18 
часов 30 сентября потребовало, чтобы повстанцы немедленно капитулировали. Лишь 
небольшая группа во главе с майором Шанявским с боем вышла к Висле и в лодках, 
которые подвели воины 1-й польской армии, была переброшена на нашу сторону. 
Через два дня прекратило сопротивление Срюдместье. 

Так закончилось восстание в Варшаве. Оно озарило неувядаемой славой восставший 
народ и навечно покрыло позором организаторов этого восстания из так 
называемого лондонского польского правительства. 

Польский военный историк Ежи Кирхмайер в своей книге "Варшавское восстание" 
справедливо подчеркивает, что в тот момент восстание не имело почти никакого 
значения с военной точки зрения. "...Восстание не ускорило ни на один час 
освобождения Варшавы, - пишет автор, - только в этом свете можно представить 
тяжесть понесенного поражения - необоснованного и ненужного". 

Трагедия Варшавы стала страшным символом банкротства реакционных буржуазных 
политиков. Вместе с тем баррикады Варшавы свидетельствовали перед всем миром, 
что Польская рабочая партия и руководимые ею прогрессивные силы готовы до конца 
служить народу. Вечный огонь горит ныне на черняковском берегу Вислы, напоминая 
о крови, пролитой советскими и польскими воинами в совместных боях за светлое 
будущее народной Польши. 

В освобожденных восточных землях Польши становилась на ноги народная власть. 
Она стремилась к скорейшему возрождению страны. Множество поляков отвечало на 
это практическим делом: в тылу врага усилились удары партизанских отрядов, а в 
освобожденных районах люди шли под знамена Войска Польского, чтобы активно 
участвовать в освобождении остальных земель родины, еще находившихся под пятой 
гитлеровцев. 

Наплыв добровольцев был очень большим. Возросли и возможности мобилизации 
призывных контингентов. Это позволило в августе 1944 г. приступить к 
формированию на территории Польши, а именно в районе Люблина и Седлеца, 2-й 
польской армии. Командующим был назначен генерал дивизии Кароль Сверчевский. На 
1 октября в составе армии имелось уже около 50 тыс. человек. Кроме того, 
началось формирование смешанного авиационного корпуса и других соединений и 
частей. В последующем 2-я армия Войска Польского покрыла славой свои знамена в 
Берлинской операции, на Нысе-Лужицкой, под Дрезденом, завершив боевой путь в 
районе столицы союзной нам Чехословакии. 

Поскольку возможности мобилизации на освобожденной территории Польши были 
далеко не исчерпаны, Крайова Рада Народова предполагала далее расширять Войско 
Польское и вслед за 2-й польской армией сформировать еще одну армию, 
специальные войска и тыловые части. Генеральному штабу в этой связи было 
приказано держать вопрос о третьей польской армии все время в поле зрения, что 
мы и делали. Причем никаких сомнений относительно возможности решения такой 
задачи у нас не возникало. Мало того, И. В. Сталин дал задание подготовить 
директиву о сформировании к 15 ноября Польского фронта в составе трех армий. Мы 
ее разработали, а Ставка утвердила, о чем я 3 октября и доложил начальнику 
Генштаба А. М. Василевскому, находившемуся в Прибалтике в качестве 
представителя Ставки. 

При выполнении этой задачи, однако, столкнулись с большой трудностью: не 
хватало национальных командных кадров. Происходило это вследствие ряда причин: 
здесь сказывались и тяжелые последствия панской власти, не дававшей народу