командования и штаба 1-го Украинского фронта. В этих условиях и было сочтено 
целесообразным поручить 38-й армии отражение контрудара в районе уманского 
выступа, оперативно подчинив ей танковые армии, перебрасываемые на это 
направление. 

Однако не следует забывать, что все они имели значительный некомплект. Например,
 3-я гвардейская танковая армия, участвовавшая в наступательных боях с 24 
декабря 1943 г., теперь имела в строю всего лишь 73 танка и 13 
самоходно-артиллерийских установок, а 1-я танковая армия, как упоминалось, 67 
танков и 22 самоходно-артиллерийские установки. Что касается 2-й танковой армии,
 то у нее были только два корпуса - танковый и механизированный малочисленного 
состава. Да и у самой 38-й армии, ослабленной в ходе предшествующих 
наступательных и оборонительных боев, силы были невелики. Противник же в полосе 
армии, на рубеже Голендра, Ротмистровка, Андрусовка, Россоше, Оратов имел 
300-350 танков. 

Учитывая это, командующий фронтом ограничил нашу задачу прочной обороной 
занимаемого рубежа, отражением попыток противника прорваться на север. В 
дополнение к приведенному выше приказу он дал ряд полезных указаний. В 
частности, предписал отражать вражеские атаки огнем всех видов оружия, танки 
тщательно маскировать и подготовить их к ведению огня с места в боевых порядках 
пехоты, контратаки производить только в тех случаях, когда представляется 
удобным быстро уничтожить зарвавшегося противника ударом во фланг и тыл{159}. 

Без промедления мы приступили к оборудованию полосы обороны, широко используя 
инженерные заграждения, особенно взрывные. 

Здесь нужно напомнить, что за время, прошедшее с 24 января когда противник 
начал наносить свой контрудар на винницком и уманском направлениях, обстановка 
резко изменилась. Тогда войска 1-го и 2-го Украинских фронтов оборонялись, и 
это позволило вражескому командованию стянуть крупные силы танков и пехоты к 
месту нанесения контрудара. 24 января 2-й Украинский, а через день 1-й 
Украинский фронты начали Корсунь-Шевченковскую операцию. 27 января 
правофланговые войска 1-го Украинского фронта приступили к Луцко-Ровенской 
операции. 

В эти дни противник продолжал наносить контрудар на винницком и уманском 
направлениях, рассчитывая, что это заставит нас оттянуть силы 27, 40 и 6-й 
танковой армии и тем самым отказаться от наступления в районе 
Корсунь-Шевченковского. Но враг просчитался. 28 января корсунь-шевченковская 
группировка противника была окружена. 

Таким образом, почти одновременно произошло два чрезвычайно неприятных для 
противника события: над одной из его крупных группировок нависла тень 
Сталинграда, а попавшие было в окружение дивизии нашей 38-й армии вырвались из 
вражеского кольца и вновь преградили гитлеровцам путь на север. 

Но именно на север продолжал рваться противник. Теперь он надеялся ударом в 
северном и северо-восточном направлениях с рубежа Липовец-Оратов не только 
деблокировать окруженных, но и нанести поражение всей левофланговой группировке 
войск 1-го Украинского фронта. 

Кстати, существование такого плана у командования группы армий "Юг" ускользнуло 
от внимания авторов послевоенных исторических работ об этом периоде. Между тем, 
с одной стороны как известно, противник начал наступление южнее Лысянки из 
района Ризино с целью деблокирования окруженных лишь 4 февраля, а с другой - 
командование группы армии "Юг" уже 28 января "приняло решительные меры для 
освобождения окруженных корпусов"{160}. 

В чем же заключались эти "решительные меры" в период между 28 января и 4 
февраля? Если вспомнить, что на винницком и уманском направлениях в тот момент 
было сосредоточено до 300-350 танков противника, то станет понятно, почему он 
именно здесь, в полосе 38-й армии, прежде всего попытался прорвать наш фронт, с 
тем чтобы выйти во фланг и в тыл левофланговой группировке 1-го Украинского 
фронта и обходным путем ударом с запада разорвать кольцо окружения. 

Правда, эти попытки носили ограниченный характер и не переросли в большое 
сражение. Однако так получилось вовсе не по воле командования группы армий "Юг".
 Осуществлению его \257 - карта; 258\ планов помешали прежде всего понесенные 
фашистскими войсками большие потери, тяжелое положение окруженных под 
Корсунь-Шевченковским. Срыву замыслов врага содействовало в немалой степени и 
то, что удалось ввести его в заблуждение относительно сил и средств, 
противостоящих ему в полосе 38-й армии. 

Я уже говорил, что имевшиеся здесь наши силы и средства были невелики. Мы же 
решили создать у противника иное впечатление. Поэтому наряду с оборудованием 
полосы обороны инженерные батальоны получили распоряжение срочно изготовить в 
тылу и доставить по железной дороге на позиции как можно больше макетов танков 
и артиллерийских орудий.