Все это были факты, с которыми следовало считаться. У меня сложилось 
впечатление, что так думал и Г. К. Жуков. Но вместе с тем, при всех своих 
высоких полномочиях, он не мог отменить намеченный Ставкой контрудар с севера 
по прорвавшемуся к Волге противнику. Этот удар нужно было нанести во что бы то 
ни стало, и чем скорее, тем лучше, ибо он являлся в те дни жизненной 
необходимостью, без которой стало бы неминуемым падение Сталинграда. 
Следовательно, нужно было нанести его хотя бы теми силами, которые имелись под 
рукой. 

А под рукой была лишь часть войск 1-й гвардейской армии. И этими силами 
предстояло наступать на широком фронте от левого фланга 4-й танковой армии до 
Волги, т. е. там, где по плану должны были действовать три полностью 
укомплектованные армии - 1-я гвардейская, 24-я и 66-я. 

Естественно, пришлось задуматься над тем, сможем ли мы при таких условиях 
осуществить наступление точно в срок, назначенный Ставкой для 1-й гвардейской 
армии,- утром 2 сентября. Ведь ко всему прочему в нашем распоряжении на 
подготовку контрудара оставалось всего лишь сутки. Этот вопрос, однако, остался 
пока открытым. Я считал необходимым еще раз лично ознакомиться с ходом 
сосредоточения войск армии и уже потом назвать срок, минимально необходимый для 
подготовки к наступлению. 

Х 

Г. К. Жуков, А. М. Василевский и В. Н. Гордов уехали в штаб фронта. Я же 
отправился в противоположную сторону - к рубежу разъезд 564-й километр, 
Кузьмичи, высота 139,7, русло Сухой Мечетки, где находилась часть войск армии. 

Машина шла на юг, в сторону пылавшего Сталинграда. С болью смотрел я на зарево, 
вот уже много дней стоявшее над ним. Город подвергался ожесточенным бомбовым 
ударам с воздуха и артиллерийским обстрелам. Враг проник на его северную 
окраину, там шли тяжелые кровопролитные бои. Туда тянулся и 8километровый 
коридор, проложенный вражескими войсками в результате их выхода к Волге 23 
августа. На север от него были оттеснены тогда левофланговые соединения нашей 
4-й танковой, на юг - правофланговые соединения 62-й армий. 

Я знал, с каким нетерпением там, в Сталинграде, ждали нашего удара с севера, и 
эта мысль сверлила голову весь день. Но, увы, объезжая войска, с каждым часом 
все больше понимал: наступление не может начаться в назначенный срок. 

Штаб армии под руководством неутомимого С. П. Иванова и штабы соединений 
работали с предельным напряжением. Но ни в этот день, ни в ночь на 2 сентября 
не удалось сосредоточить войска в исходных районах для атаки. А тут еще 
выявились и дополнительные задержки, вызванные опозданиями с доставкой горючего.
.. 

В ночь на 2 сентября прибыло боевое распоряжение штаба фронта. Из него 
следовало, что начало наступления 1-й гвардейской армии, ранее назначенное на 5 
часов 2 сентября 18, переносится на 10 час. 30 мин. того же дня{120}. Но что 
могли дать в данном случае лишние пять с половиной часов? К сожалению, они 
ничего не меняли. 

Так размышлял я в ту ночь. В голову приходили мысли одна другой противоречивее. 
Конечно, в сложившихся условиях можно было доказать необходимость отсрочки 
наступления на несколько дней. А там успели бы сосредоточиться также 24-я и 
66-я армии, наступление которых было назначено на 5 сентября{121}. 

Но против такой продолжительной отсрочки говорил другой, более сильный довод: 
происходившее тогда дальнейшее ухудшение обстановки под Сталинградом. 1 
сентября противник вышел в район разъезда Басаргине, создав тем самым угрозу 
тылу 62-й армии. В тот же день левофланговые соединения этой армии и соседние 
части 64-й армии начали отходить на внутренний оборонительный обвод. Борьба с 
врагом, по-прежнему обладавшим огромным превосходством в силах и средствах, 
переместилась непосредственно к стенам Сталинграда. 

Вот почему, не имея возможности начать наступление немедленно и в то же время 
понимая, что ждать подхода 24-й и 66-й армий нельзя, я послал Военному совету 
фронта телеграмму следующего содержания: "Части, входящие в состав 1 
гвардейской армии, из-за отсутствия горючего и растяжки в исходное положение к 
утру 2.9 не вышли. 7 танковый корпус и гвардейские минометные части М-30 также 
стоят без горючего. Отдел снабжения горючим фронта и армии бездействуют. 
Намеченную атаку в 10.30 провести не могу. Принимаю все меры к быстрой подаче 
горючего для вывода частей в исходное положение, с тем чтобы во второй половине 
дня перейти в наступление, но не уверен в готовности частей. Если позволит 
обстановка, прошу перенести атаку на утро 3.9.42 г."{122}. 

Все убеждает меня и теперь, что в сложившихся условиях отсрочка на сутки была 
действительно неизбежна. Более того, Г. К. Жуков, ознакомившийся на месте с 
положением дел, вероятно, раньше меня пришел к мысли о необходимости хоть 
ненадолго отложить наступление. Этому, полагаю, мы были обязаны и