плечи, покачиваясь в седлах, проехали мимо расступившихся людей и, спрыгнув на 
землю, медленно сняли папахи. 

Михаил Павлович Шубин, грузно ступая валяными сапогами, подошел к саням и 
осторожно поднял с лица Доватора край бурки. С другой стороны приблизился 
генерал-майор Иосиф Александрович Атланов. Его кавказский с горбинкой нос 
мучительно сморщился. 

- Прощай, друг мой! - проговорил он тихо. 

- Прощай, Лев Михайлович! - повторил Шубин, не отрывая взгляда от улыбающегося 
лица Доватора, на которое мягко падали и уже не таяли снежинки... 

Жизнь короткая, а слава долгая! 

А жизнь его была, как песня! 

А песня, как подвиг, бессмертна! 

Сложит наш народ много песен, разнесут их по всей стране и молодые певцы, и 
"бандуристы с седою по грудь бородою". И скажут они о героях свое могучее слово,
 и долго будут вспоминать потомки в грядущих веках коммунизма, как сражалась за 
Родину непобедимая советская гвардия.