Похлопав коня по крупу, Доватор в сопровождении одного командира стал 
подниматься на отлогий откос, к опушке леса, откуда и решил осмотреть место 
предстоящего сражения. 

Справа от них разгорался бой. 

Лев Михайлович, прислушиваясь к выстрелам и приминая ногами ломкую корку 
хрустевшего снега, шел вслед за штабным командиром в белом полушубке. 

Карпенков наблюдал за ними, ожидая, когда подтянут телефонную линию. Он 
собирался двинуться им вслед. 

На опушке леса, куда вышел Доватор, было удобное место для наблюдательного 
пункта. Вдруг сбоку, с левой стороны, морозная хмарь раскололась бешеной дрожью 
недалекого пулемета. Лев Михайлович сначала недоуменно оглянулся, а потом 
прилег на снег. Шедший впереди командир упал и перекинулся на спину. 

- Ранен я, - выкрикнул он хрипло. 

Карпенков, закусив холодные губы, видел, как Доватор сильным движением рванулся 
вперед. Видел и фашистский пулеметчик, как темная на снегу бурка медленно 
ползла к шевелившемуся белому полушубку. Фашист снова нажал спусковой рычаг, 
пулемет часто загавкал, словно бешеный пес. 

- Генерал... - с удушливой хрипотой прошептал Шаповаленко. - Товарищ генерал!.. 


Проваливаясь по колено в снег, он выбежал на откос. Седые усы рвал ветер. 
Вокруг него трассирующие пули вспарывали снег калеными строчками, он не дополз 
до генерала всего четыре шага и замер. 

Из разведки вернулись Кушнарев, Торба и Буслов. Услышав одно слово "генерал", 
Буслов, вскинув на плечо автомат, не пригибаясь и не ложась, разбрасывая 
валенками снег, добежал до генерала и свалился рядом с ним, изрешеченный пулями.
 

Теперь уже бил не один пулемет, а несколько. 

Карпенков смотрел за всем этим как окаменелый. Он послал за танками. Они шли на 
левом фланге с дивизией Атланова. Тавлиевцы, узнав о гибели любимого комкора, 
не маскируясь, во весь рост пошли в атаку на Палашкино. С северо-запада 
артиллеристы открыли ураганный огонь. 

Увидев, что Буслов упал, Захар Торба, туго затянув на шее башлык, никому не 
говоря ни слова, кинулся в поле. 

- Лейтенант Торба, назад! 

Металлически твердый голос капитана Кушнарева хлестнул Торбу так резко, что он 
на мгновение остановился. Услышав повторенную властную команду, он круто 
повернулся и, закрывая башлыком подбородок, пошел обратно. 

- На войне есть дисциплина, лейтенант Торба! - глянув на Захара жестко 
вспыхнувшими глазами, сказал Кушнарев. Надевая белый маскировочный халат, он 
повернулся к полковнику Карпенкову и попросил разрешения. 

Карпенков, увидев его в халате, молча кивнул головой. 

Зайдя с противоположной стороны, разбивая головой снег, Кушнарев то замирал, то 
вновь полз упорно и настойчиво. 

Над серым полем уже хмурились вечерние сумерки. 

Капитан Кушнарев, дважды простреленный пулями, завернул холодное, застывшее 
тело генерала с тяжело раненным Шаповаленко в широкую кавказскую бурку и полз 
обратно. Истекая кровью, он свалился вне зоны обстрела. Подбежали на помощь 
товарищи и принесли генерала в занятое бойцами Тавлиева Палашкино. 

Дивизия генерала Атланова, зайдя с юго-востока, отрезала противника от большака 
и приступила к его уничтожению. 

Страшные в своем горе, кубанцы рубили фашистов шашками. 

А генерал Доватор, закутанный в бурку, недвижимо лежал на широких русских 
розвальнях. 

Запряженный в сани боевой конь нетерпеливо грыз удила. С обнаженными головами 
молчаливо стояли вокруг боевые друзья. Молчание нарушил дробный топот копыт. 
Из-за крайней хаты выехала группа всадников. Передние двое, сутуля широкие