26 февраля я подписал директиву о переходе 39-й и 43-й армий к обороне. 
Генералам И. И. Людникову и А. П. Белобородову было приказано вести активную 
разведку, организовать инженерное оборудование местности, подготовить огневые 
позиции артиллерии и минометов, отрыть траншеи с блиндажами, укрытиями, дзотами,
 а также прикрыть их полосой проволочных и минных заграждений. 

Вспоминая тот ущерб, который был нанесен войскам 39-й вражескими танками, 
особый упор мы делали на оборудование противотанковых опорных пунктов. В 
корпусах и дивизиях было решено создать сильные общевойсковые и противотанковые 
резервы. Словом, делалось все, чтобы лишить гитлеровцев малейшего шанса на 
успех в их вылазках против наших армий. А ожидать этого следовало, поскольку 
нетрудно было предположить, что сильная группировка фашистских войск, 
блокированных на Земландском полуострове и в Кенигсберге, попытается помочь 
войскам 4-й армии, когда главные силы нашего фронта обрушатся на нее. 

И потекли дни, заполненные поездками по частям, хлопотами по укрытию войск, 
мероприятиями по дезинформации вражеского командования. Нам было крайне выгодно,
 чтобы оно приняло наши перегруппировки за подготовку к наступлению, поэтому мы 
намеренно открыто демонстрировали "концентрацию" войск в отдельных районах. 
Таким образом, после непрерывных ожесточенных боев в Восточной Пруссии 
установилось временное затишье. А. М. Василевский, осуществляя свой замысел, в 
глубокой тайне готовил новый мощный удар по району Хейльсберга. Все, что можно 
было, маршал забрал у нас для участия в наступлении. В первых числах марта он, 
вызвав меня на свой командный пункт, сказал: 

- Надо, Иван Христофорович, и вашим войскам принять посильное участие в 
разгроме хейльсбергской группировки. 

- Но ведь армиям уже отдан приказ перейти к обороне, - недоуменно заметил я. - 
Значит, этот приказ отменяется и нам снова надо начинать готовить 
наступательную операцию? 

- Решение о переходе к прочной обороне остается в силе, - успокоил меня маршал,
- но вот на левом фланге армии Галицкого вы должны провести частную операцию 
против левого фланга хейльсбергской группировки, чтобы сковать имеющиеся там 
резервы. Даже это, несомненно, будет содействовать общему успеху. Словом, 
продумайте и доложите мне, какие силы от одиннадцатой гвардейской можно будет 
привлечь к участию в наступлении. 

Посоветовавшись с генералом К. Н. Галицким, мы решили выделить для участия в 
наступлении 36-й гвардейский стрелковый корпус. Я доложил о наших возможностях 
А. М. Василевскому, и он 4 марта издал директиву, предписывающую этому корпусу 
разгромить бранденбургскую группировку фашистов, овладеть городом Бранденбург, 
одноименным с находящимся в собственно Германии и лежащим на побережье к 
юго-западу от Кенигсберга. Ответственность за подготовку и проведение этой 
операции я возложил на генерала К. Н. Галицкого и командира корпуса 
генерал-лейтенанта П. К. Кошевого{121} . Но я ни на минуту не забывал, что эта 
частная операция является лишь краткой прелюдией к предстоящему штурму 
Кенигсберга, над замыслом которого мы уже глубоко задумывались. Прежде всего 
нам надо было определить состав сил, необходимых для непосредственного участия 
в этом штурме. Поскольку с юга и юго-востока Кенигсберг охватывали соединения 
11-й гвардейской армии, ее участие в штурме было само собой разумеющимся. С 
северо-востока и северо-запада город блокировала 39-я армия. Я был настроен 
предоставить и ей возможность участвовать в штурме, зная, что Иван Ильич 
Людников мечтает об этом, стремясь взять реванш за последнюю неудачу, когда его 
дивизии не сумели удержать коммуникации, связывающие кенигсбергскую и 
земландскую группировки врага. Но сил этих двух армий для штурма крепости со 
стотридцатитысячным гарнизоном было мало. 43-ю к участию в штурме в тогдашних 
условиях привлечь было невозможно. Она сковывала фашистские войска на 
Земландском полуострове. 

7 марта определилась и третья армия, которую можно было привлечь к штурму 
крепости. А. М. Василевский сообщил мне о своем решении вывести из боя 50-ю и 
передать ее в состав Земландской группы войск. При этом он попросил подумать, 
на каком участке внешнего обвода Кенигсберга ввести ее в дело. Я и В. В. 
Курасов недолго размышляли над этим. Зная, что армия, только что вышедшая из 
боя, весьма ослаблена, я без колебаний решил ввести ее корпуса между 39-й и 
11-й гвардейской, которым, по нашим предварительным наметкам, предстояло 
нанести основные рассекающие удары по Кенигсбергу с северо-запада и юга. На 
долю новой армии выпадала роль связующего звена между этими объединениями. 
Главная ее задача - совместно с 39-й армией основными силами нанести удар с 
северо-запада, а частью сил сковывать противостоящего врага с востока, не 
позволяя ему перебрасывать силы и средства против главных ударов группировок. 

Общие соображения по замыслу штурма, который был условно назван операцией 
"Земланд", мы с Курасовым доложили А. М. Василевскому. Несмотря на большую 
занятость подготовкой удара по хейльсбергской группировке, он нашел время для 
разработки замысла и плана штурма Кенигсберга. Выслушав наши предложения по 
группировке сил, маршал неожиданно для меня предложил на направлении главного