района окружения и непосредственно в Сталинграде сковывали силы противника и не 
позволяли перебрасывать их в западную часть "котла", где развертывалась борьба 
главных сил. 

Штаб 6-й армии противника переместился из Гумрака еще ближе к Сталинграду, в 
район действий 71-й пехотной дивизии, где в глубокой балке по крутому откосу 
были оборудованы блиндажи. "Гартманштадт" - так назвали немцы это новое место 
командного пункта армии, по фамилии командира дивизии фон Гартмана (после его 
смерти командиром дивизии стал полковник Росске). "Снова сжигались документы и 
боевое имущество,- пишет В. Адам.- На новый командный пункт было взято только 
самое необходимое. Мы ехали по шоссе в немногих уцелевших автомашинах, 
маленькими группами, мимо тащившейся в город вереницы изголодавшихся, больных и 
раненых солдат, похожих на привидения. На вокзале в Гумраке мы попали в плотную 
толпу раненых. Подгоняемые страхом, они покинули лазарет на аэродроме и тоже 
устремились на восток. Остались лишь тяжелораненые и безнадежно больные, 
эвакуация которых из-за недостатка транспортных средств была невозможна. 
Надежды вылечить их все равно не было. Паулюс приказал главным врачам оставлять 
лазареты наступающему противнику. Русские нашли и штабель окоченевших трупов 
немецких солдат, которые несколько недель назад были навалены за этим домом 
смерти один на другой, как бревна. У санитаров не было сил, чтобы вырыть в 
затвердевшей, как сталь, земле ямы для мертвых. Не было и боеприпасов, чтобы 
взорвать землю и похоронить в ней погибших"{48}. 

К исходу 17 января 64, 57, 21, 65-я и 24-я армии вышли на ближние подступы к 
Сталинграду по линии Большая Россошка, хутор Гончара, Воропоново. Протяженность 
линии фронта по кольцу окружения составляла 110 км, а глубина его района 
сократилась с запада на восток на 33 км и составляла 20 км (до пос. Красный 
Октябрь). С севера на юг она равнялась 30 км. Общая площадь района окружения 
уменьшилась на 800 кв. км и составляла около 600 кв. км. Войска противника, 
отступавшие на восток, заняли внутренний оборонительный обвод, продолжая 
оказывать упорное сопротивление. 

"Откуда же у него брались силы? Неужели не сказываются трудности с 
продовольствием? Все эти вопросы невольно вставали перед нами,- пишет Н. Н. 
Воронов.-Разведка доносила, что суточный рацион немцев состоит из 150 г хлеба, 
65-70 г мяса или консервов, супа из конины и изредка 2о-30 г масла. Но, 
по-видимому, при этом не учитывались какие-то тайные запасы продовольствия, 
которые имели немецкие соединения и части"{49}. 

Маршал артиллерии Н. Н. Воронов (это звание было присвоено ему 18 января 1943 г.
) решил лично заняться изучением действительного положения окруженного врага и 
ежедневно стал уделять 2-3 часа для допроса пленных немецких офицеров и 
генералов. Кроме того, он хотел знать, как противник оценивает действия 
наземной и зенитной артиллерии Донского фронта. 

Из показаний пленных было ясно, что среди окруженных росло недоверие к Гитлеру. 
Для усиления надзора за солдатами часть гитлеровских офицеров переселялась в их 
землянки. 

Немецкое командование всячески запугивало свои войска, чтобы не допустить их 
сдачи в плен. В одном из приказов командующего 6-й армии говорилось: "За 
последнее время русские неоднократно пытались вступить в переговоры с армией и 
с подчиненными ей частями. Их цель вполне ясна - путем обещаний в ходе 
переговоров о сдаче надломить нашу волю к сопротивлению. Мы все знаем, что 
грозит нам, если армия прекратит сопротивление; большинство из нас ждет верная 
смерть либо от вражеской пули, либо от голода и страданий в позорном сибирском 
плену. Но одно точно: кто сдастся в плен, тот никогда больше не увидит своих 
близких. У нас есть только один выход: бороться до последнего патрона, несмотря 
на усиливающиеся холода и голод. Поэтому всякие попытки вести переговоры 
следует отклонять, оставлять без ответа и парламентеров прогонять огнем. В 
остальном мы будем и в дальнейшем твердо надеяться на избавление; которое 
находится уже на пути к нам. 

Главнокомандующий Паулюс"{50} 

Разложение в войсках окруженной группировки продолжало расти. 20 января Паулюс 
вновь обратился к командованию группы армий и главному командованию сухопутных 
сил с донесениями, в которых говорилось: "Боеспособность войск быстро снижается 
вследствие катастрофического положения с продовольствием, горючим и 
боеприпасами. Имеется 16 тыс. раненых, которые не получают никакого ухода. У 
войск, за исключением тех, которые действуют на волжском фронте, нет 
оборудованных позиций, возможностей для расквартирования и дров. Начинают 
отмечаться явления морального разложения. Еще раз прошу свободы действий, чтобы 
продолжать сопротивление, пока это возможно, или прекратить боевые действия, 
если их нельзя будет вести, и тем самым обеспечить уход за ранеными и избежать 
полного разложения"{51}. 

Ответ главного командования был отрицательным. "Капитуляция исключена. Армии 
выполнять свою историческую задачу, чтобы своим стойким сопротивлением до 
последней возможности облегчить создание нового фронта в Ростове и севернее и