возможности - капитуляция или гибель под ударами Красной Армии. Противник был 
окружен семью советскими армиями: 65, 21, 24, 64, 57, 66-й и 62-й. 

Вначале немецкое командование пыталось скрыть от своих войск истинное положение 
вещей. Когда же факт окружения стал широко известен в частях группировки 
противника, то боевой дух личного состава командование пыталось поддерживать 
заверениями о близкой помощи. Иоахим Видер так описывает обстановку в "котле": 
"В последнюю неделю ноября, когда наши части и соединения, сильно потрепанные в 
отступательных боях, лихорадочно закреплялись на новых рубежах, постоянно 
преодолевая все новые трудности, командующий армией отдал весьма серьезный по 
своим последствиям приказ по армии. Я и по сей день помню его слово в слово. 
Начинался он так: ,,6-я армия окружена. Вашей вины, солдаты, в этом нет. Вы 
сражались доблестно и упорно до тех пор,, пока противник не вышел нам в тыл". 
Дальше в приказе говорилось о предстоящих тяжелых боях, о страданиях и лишениях,
 которые неминуемо ждут немецкие войска, о том, что, несмотря на голод и морозы,
 нам нужно во что бы то ни стало продержаться еще некоторое время, твердо веря 
в обещанную подмогу. Наконец, упоминалось и о том, что Гитлер лично обещал 
провести операцию по спасению окруженной армии. Воззвание было составлено 
весьма искусно и убедительно и заканчивалось фразой, рассчитанной на нужный 
психологический эффект: "Держитесь! Фюрер выручит вас!" Эти слова, сулившие 
скорое избавление, должны были ободрить и вдохновить солдат. 

Этот заключительный призыв, который живо обсуждался в нашем штабе, придавал 
документу чисто эмоциональную окраску, столь необычную для трезвого и делового 
тона приказов. 

Но, естественно, солдаты-фронтовики тогда еще не представляли себе в полной 
мере, какие страдания и лишения им уготованы. Они не разбирались в сложных 
проблемах общеармейского снабжения и понятия не имели о тех бесчисленных 
трудностях, которые уже тогда вставали перед штабами соединений. Вначале они не 
знали и о том, что окружение вынудило нас сразу же поставить крест на всех еще 
только начатых мероприятиях по подготовке зимних позиций. Армейские тыловые 
базы в станицах Морозовской, Тацинской и еще дальше к западу остались за 
пределами "котла". Там хранились десятки тысяч комплектов зимнего 
обмундирования - шинелей на меху, валенок, шерстяных носков, подшлемников и 
наушников,- которые теперь уже нельзя было доставить в наше расположение. 

В результате войска в подавляющем большинстве своем встретили убийственные 
русские морозы, почти не имея зимней одежды. 

Поскольку намеченный ранее прорыв 6-й армии на юго-запад не состоялся и 
окруженные соединения вынуждены были готовиться к долговременной обороне, 
возникла необходимость перегруппировать некоторые подразделения, а также часть 
тяжелого вооружения. Постепенно, преодолевая большие трудности, нам удалось 
укрепить наши рубежи и стабилизировать линию обороны. Особенно туго пришлось 
при этом дивизиям, расположенным на южном и западном участках, в открытой степи,
 где не было ни жилых помещений, ни строительного леса, ни дров. Конфигурация 
кольца обрела свои окончательные очертания, которые и сохранились вплоть до 
второй недели января"{15}. 

Видер несколько приукрашивает моральное состояние окруженных, говоря о том, что 
"их боевой дух еще не был сломлен и настроение в частях оставалось куда более 
оптимистическим, чем в штабах. Люди на передовой считали создавшееся тяжелое 
положение бедой поправимой, обычным делом, без которого на фронте не обходится, 
и были даже уверены, что после благополучного исхода участники сражения получат,
 как это обычно бывает, особый знак отличия какую-нибудь сталинградскую нашивку 
или памятную медаль за выход из ,,котла". Разумеется, все были уверены, что 
внешний фронт окружения будет прорван в ближайшем будущем. Солдаты непоколебимо 
верили в обещанную помощь, и в этой вере они черпали силы, сражаясь в 
тяжелейших условиях, страдая от голода и лютой стужи, с этой верой они и 
погибали в боях"{16}. 

Среди окруженных находились и такие, кто утверждал, что Гитлер не только 
выручит их, но и сумеет превратить "кажущееся поражение в блистательную 
победу"{17}, охватив гигантским кольцом все советские соединения, окружившие 
фашистскую армию. 

Гитлеровские офицеры внушали солдатам, что к Сталинграду идет помощь извне. 
Наконец, во вторую неделю декабря стало известно, что крупные силы под 
командованием генерал-фельдмаршала Манштейна начали операцию по деблокированию 
окруженной группировки. Весть о наступлении армейской группы "Гот", отмечает К. 
Типпельскирх, "вызвала всеобщий подъем"{18}. Слухи изображали события такими, 
какими их хотели видеть. Так, немецкий унтер-офицер Гольцер записал в свой 
дневник: "Окружение вокруг Сталинграда прорвано". Манштейн, находясь в 35-40 км 
от окруженных, прислал радиограмму штабу 6-й армии в Гумраке: "Держитесь! Идем 
на выручку!". 

Вспоминая эти дни в "котле", Иоахим Видер пишет: "С быстротой молнии 
распространился, словно единый пароль, клич: "Манштейн идет!" Эти слова 
придавали солдатам новые силы на всех участках кольца, и прежде всего на нашем