казался бы в 
состоянии войны с Германией. В чем выразилась бы тогда помощь западных держав 
Советскому Союзу, которому пришлось бы принять на себя главный натиск 
фашистских армий?
      Июнь ушел на обсуждение с Лондоном и Парижем вопроса о предоставлении 
гарантий странам Прибалтики. Для ускорения переговоров Советское правительство 
предложило направить в Москву кого-либо из руководящих политических деятелей 
Англии, например Галифакса. Ведь и он, и Чемберлен ездили на переговоры в 
Германию. Британское правительство ограничилось отправкой чиновника Форин 
оффиса Стрэнга. Командирование второстепенной фигуры было красноречивее иных 
дипломатических деклараций. Кабинет Чемберлена явно не проявлял серьезного 
интереса к переговорам.
      Придавая большое значение информации общественного мнения Англии и 
Франции, Советское правительство предприняло важный шаг. 29 июня 1939 г. в 
«Правде» была опубликована статья А.А. Жданова «Английское и французское 
правительства не хотят равного договора с СССР». В статье указывалось, что 
основной причиной застойного состояния, в котором оказались переговоры, 
являлось нежелание западных держав пойти на заключение с СССР равного договора, 
на который только и может пойти уважающее себя государство.
      Статья обращала также внимание на тактику затяжки переговоров, 
применявшуюся англо-французской дипломатией. Действительно, из 75 дней, на 
протяжении которых происходил обмен мнениями, Советскому правительству для 
подготовки ответов понадобилось 16 дней; остальные 59 дней ушли на задержки и 
проволочки со стороны западных держав. По многим вопросам, которые, при наличии 
доброй воли и искренних намерениях Англии и Франции, легко могли бы быть 
разрешены, английское и французское правительства нагромождали искусственные 
трудности.
      
      «Все это говорит о том, – заключал А.А. Жданов, – что англичане и 
французы хотят не такого договора с СССР, который основан на принципе равенства 
и взаимности, хотя ежедневно приносят клятвы, что они тоже за „равенство“, а 
такого договора, в котором СССР выступал бы в роли батрака, несущего на своих 
плечах всю тяжесть обязательств. Но ни одна уважающая себя страна на такой 
договор не пойдет, если не хочет быть игрушкой в руках людей, любящих загребать 
жар чужими руками. Тем более не может пойти на такой договор СССР, сила, мощь и 
достоинство которого известны всему миру.
Мне кажется, что англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого 
для СССР, а только лишь разговоров  о договоре для того, чтобы, спекулируя на 
мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить 
себе путь к сделке с агрессорами».
      
      После долгих переговоров согласившись на гарантии странам Прибалтики, 
западные державы оговорили, что это обязательство не распространяется на случай 
«косвенной» агрессии. Позиция англо-французской дипломатии явно шла вразрез с 
логикой. Именно путем «косвенной» агрессии гитлеровцы захватили в марте 1938 г. 
Австрию и в марте 1939 г. остававшуюся после Мюнхена часть Чехословакии. 
Англо-французские гарантии Польше, учитывая этот опыт, предусматривали 
возможность как прямой, так и «косвенной» агрессии. Но, когда вопрос встал о 
прибалтийских странах, где «косвенная» агрессия была наиболее вероятной, Лондон 
и Париж неожиданно воспротивились.
      Английский дипломат Стрэнг, прибывший в Москву в середине июня для 
участия в переговорах, вынужден был признать в своей переписке с Лондоном, что 
полученные им инструкции не открывали перспективы успешного разрешения 
обсуждавшихся проблем. «Тот факт, что мы создаем одну трудность за другой, – 
писал он, – создал впечатление, что мы к соглашению серьезно не стремимся».
      Такое впечатление, уже давно складывавшееся среди политических 
наблюдателей, усилилось, когда во второй половине июля в западной печати 
промелькнуло сообщение о секретных переговорах в английской столице между 
министром внешней торговли Хадсоном и представителем рейха Вольтатом. Факт 
привлек к себе всеобщее внимание. Возникло подозрение: не ведет ли английское 
правительство параллельно с переговорами в Москве тайных переговоров с 
Берлином?
      Лишь после окончания войны, когда стали известны документы секретных 
германских архивов, выяснилось, что подозрение было вполне обоснованным. 
Выяснилось также, что переговорам с Германией английское правительство 
придавало гораздо большее значение, чем возможности заключения пакта с СССР. 
Это позволяет в полной мере оценить тактику Форин оффиса. Поскольку обеспечить 
вовлечение СССР в войну, навязав ему односторонние обязательства, не удавалось, 
английская дипломатия взяла курс на затягивание переговоров. Целью этого было, 
говоря словами Галифакса, «держать Россию в игре». Запугивая Германию 
перспективой заключения англо-франко-советского договора, Чемберлен рассчитывал 
побудить Гитлера на соглашение с Англией.
      Этот замысел не был тайной для дипломатических кругов. «Москвой получены 
сведения о намерениях Лондона, – сообщал чехословацкий посол в Москве Фирлингер 
в Прагу 25 июля 1939 г., – из которых следует, что Чемберлен не стремится к 
договору с Советским Союзом и намерен продолжать свои попытки к сближению с 
Германией, пользуясь договором с СССР только как средством давления на Германию,
 примерно так же, как это было во время чехословацкого кризиса».
      Все более накалявшаяся международная обстановка и реал